Книга «Добробор. Бездарный учитель», автор — Григорий Шаргородский. — стр.14
Медвежонок счастливо засопел, прижимаясь ко мне еще ближе, ткнулся мокрым носом в ладонь, и… в следующее мгновение меня выдернуло из сна. Это произошло неожиданно, и я не сразу понял, что снова оказался забившимся в угол вагончика. Впрочем, почему оказался? Я из этого угла и не выбирался. Да уж, нашелся защитничек. Самого бы кто защитил. И тут возникло ощущение доброй волны поддержки и ободрения, а еще уверения, что защита у меня теперь есть. Все это, конечно, сильно напоминало откровенный бред, но мне все равно стало намного легче. Страх развеялся, как будто его и вовсе не было. Причем возникло ясное понимание, что ни в вагончике, ни на солидном расстоянии от него опасться мне нечего. А тут я еще и осознал, что дождь закончился и солнце выглянуло из-за туч.
– Вот это я, конечно, подремал.
Взгляд на экран телефона показал, что прошло почти два часа. Очень захотелось выбраться наружу и вдохнуть свежего воздуха.
Внутри вагончика меня ничего больше не держало, так что я вышел и понял, что окружавший меня лес снова стал светлым и радостным. Солнце уже отклонилось от зенита. Уходить за горизонт оно будет на болотах за озером. Наверняка закат получится великолепными, но, как бы мне ни хотелось увидеть все это, ждать еще долго, а организм снова напомнил о том, что он толком не кормленный со вчерашнего дня. Несмотря на все произошедшее в вагончике, возвращаться туда мне почему-то совершенно не хотелось. Понять бы еще, когда именно я неадекватно оценивал обстановку – когда трясся, забившись в угол и впадая в ступор от неспособности понять происходящее, или же сейчас, чувствуя легкомысленную уверенность в том, что мне ничего не грозит, даже явственно помня полеты кружки и все остальное.
Впрочем, не так уж важно, какой из вариантов верный, чердак у меня точно съехал набекрень. Хотя психиатры вроде говорят, что если ты понимаешь, что сошел с ума, то, скорее всего, на самом деле здоров. Но кого в наше время можно называть полностью психические здоровым?
– Да какая разница, – отмахнулся я от дурных мыслей и снова шагнул к вагончику, но тут же увидел, как оставленная открытой дверь сама собой захлопывается.
Кто-то явно намекал, что не рад таким гостям. Опять удивило то, что я испытал не страх и шок, а раздражение. К тому же накатило ощущение того, что я имею право войти в этот дом и делать там все, что мне заблагорассудится. Так что вместо рефлексий просто подошел и рывком открыл дверь, благо тот, кто ее захлопнул, не додумался воспользоваться засовом. Внутри все было по-прежнему, включая потеки бульона и куски прилипшей к стене лапши. На волне все той же непонятной уверенности в свой безопасности и даже наличия неких правах, я громко спросил так, словно пытался вывести на чистую воду нашкодивший класс:
– Ну и кто тут у нас хулиганит?
Даже не успел опечалиться тем фактом, что разговариваю с пустотой, как взгляд зацепился за маленькую фигурку, словно соткавшуюся из теней.
Да уж, похоже, психиатры ошибаются. Я прямо сейчас убеждаюсь в том, что можно осознавать себя сумасшедшим и быть таковым на самом деле. С другой стороны, если на секунду представить, что старые сказки – это не бред суеверных чудиков с больной фантазией и по лесу меня гонял леший, а кружку с горячей лапшой в голову метнул домовой, то как бы все в порядке. И даже не надо идти ни к какому психиатру.
Я, конечно, не Юлий Цезарь, но в данный момент как-то получалось одновременно думать о собственном психическом здоровье и внимательно рассматривать это странное существо. Ростом оно было сантиметров сорок. Образ даже не классический, а прямо кондовый – на ногах монументальные для его роста лапти, были ли портки, непонятно, потому что все остальное туловище закрывал то ли халат, то ли армяк из нарочито грубой мешковины. Головного убора у этого товарища не было, да и уместить его на волосы, более похожие на взрыв на макаронной фабрике, задача явно невыполнимая даже для волшебного существа. Волосяной взрыв на скальпе не заканчивался и лихо распространялся на всю голову, доходя такой же растрепанной бородой практически до веревки, которой опоясывалось это чудо. Лицо было представлено исключительно двумя большими глазами и торчащим из волос носом-картошкой. Удивительно, что все эти детали удавалось рассмотреть без проблем, правда общий образ был каким-то то ли размытым, то ли слегка прозрачным. Впрочем, учитывая, что это что-то типа духа, удивляться глупо.
Хоть и глупо, но стоило бы. Слишком уж мультяшный образ. Как бы это не было плодом моего воспаленного сознания. Собраться с мыслями и прийти хоть к какому-то выводу все не получалось. Единственное, на что меня хватило, так это на третий по важности для наших палестин вопрос:
– Ты кто?
– Я кто?! – низким угрожающе-рокочущим голосом переспросил коротышка, но затем не удержал тон и сорвался на почти визгливый крик, причем такой громкий, что даже ушам стало больно. – Я тута хозяин! А ты кто таков, варнак?! Явилси сюды, понимаешь! Мусоришь, гадишь!
– Так, стоп! – вскинулся я из-за совершенно несправедливых обвинений. – Мусор был, и я собирался забрать его утром с собой, а вот гадить не гадил.
В первом пункте точно соврал, а вот упоминание второго заставило организм активизироваться и напомнить, что не помешало бы все-таки осквернить здесь что-нибудь, желательно подальше в кустиках.
– Так, одну секунду. Мне нужно отлучиться – с этими словами я решительно шагнул ближе к домовому.