Книга «Если вы меня слышите — книга 1», автор — Елена Михалкова. — стр.10
– Я – Лизавета. Но это по жизни. А в качестве инфорга – Тося. Это наш Антон, он же Качай, только он вам руку пожимать не будет, у него обостренные границы телесности, вы уж извините.
– Извиняться за меня не надо, – сказал Антон, он же Качай, – я и сам в состоянии это сделать, если понадобится. Поддерживать анахронический ритуал не считаю правильным и оправдываться в этом не стану.
Бабкин пристально посмотрел на юношу с обостренными границами телесности. Довольно крупный юный пончик с сальными волосами. Рыхлый свитер грубой вязки – кажется, такие называют рыбацкими. На рыбалке Сергей мог представить пончика только в качестве наживки для акулы.
Макар уже тащил кресло, устраивался поудобнее, гнал Бабкина за кофе и раскладывал перед собой какие-то заметки. Боричев пристроился в углу.
– Что значит «в качестве инфорга»? – спросил Сергей, поставив перед Макаром стаканчик.
Себе он кофе брать не стал. Уже было понятно, что приехали они напрасно, ничего толкового эти дети не предложат. Надо было дожимать Давыдова, следователь и половины не сказал из того, что им требовалось узнать; хоть стриптиз перед ним изобразить, только убедить его, что от них может быть польза. «Давненько мне не приходилось никому ничего доказывать», – подумал Сергей и спохватился, что Макар вовсю чирикает с Тосей.
– У всех инфоргов прозвища, так гораздо удобнее, – тараторила Тося. – Антонов может быть много, а Качай только один, правда?
– Инфорги – потому что вы ищете информацию о Серафиме?
– Ну да. И вообще. Нет, погодите, вы меня сбили… – Она смешно наморщила лоб. – Фактически мы координаторы. Например, падает заявка. Пропал человек. Знаете, сколько людей пропадает каждый день? У нас в прошлом году сорок пять тысяч заявок было. Сорок пять! Очень много тех, кого мы называем дезориентированными…
– Стариков то есть, – сказал Антон, не отрывая глаз от монитора.
– Стариков, да. – Тосю как будто смущало это слово. – Они выходят из дома и забывают, куда надо вернуться. А чаще всего, конечно, пропадают мужчины от двадцати пяти до сорока.
– Серьезно? – подал голос Боричев. – Интересно почему…
– Потому что мужчины этой возрастной категории меньше всего беспокоятся о своей безопасности, – отчеканил Антон, не дав девушке ответить.
«Ну ты-то, сокол, не таков, – подумал Бабкин. – Ты очень внимательно относишься к своей безопасности».
– Ну вот, к нам попадает заявка, – заторопилась Тося, уловив витающую в воздухе напряженность, – люди звонят, говорят, что у них родственник пропал, и дальше мы решаем, активный будет поиск или чисто информационный. Если активный, значит, наши волонтеры куда-то поедут – в лес, например, искать, и тогда нужно организовывать выезд, проживание, питание – в общем, все-все-все. В сентябре у нас больше всего активных заявок. Очень много!
– Грибники? – догадался Сергей.
– Да! Это бич какой-то, люди массово теряются, и молодые, и пожилые, всякие…
– А потом, когда потеряются, грибов своих нажрутся – и прилягут возле корзинки, – зловеще сказал Антон. – Многие так и не поднимутся больше. Вы это учтите.
Бабкин хотел сказать, что учтет непременно, но Тося снова вмешалась:
– А я так в волонтерский отряд попала, между прочим. У меня бабушка потерялась. Моя родная бабушка Люся! – Она всплеснула руками с детским удивлением. – Я когда увидела, сколько народу приехало ее искать, глазам не поверила! Я вместе со всеми ходила по лесу. Мы ее нашли довольно быстро. А потом записалась в отряд. Раз мне кто-то помогал бабусю искать, то и я должна помочь, так ведь? Хотя бы кому-то одному. А осталась на два года уже, даже два с половиной.
Она взглянула почему-то на Бабкина и неуверенно улыбнулась.
И вдруг он ясно разглядел в замарашке с кольцом, от которого его передергивало, лучистое создание, простое и теплое. Сразу перестали иметь значение и глупая ее прическа, и проколотый нос, и даже возраст. Причина заключалась не в ее словах, вполне наивных: Сергей не раз видел, как из таких вот романтически настроенных юных существ вылуплялись истерички с неутолимой жаждой внимания. Но он понимал, что она из другого теста.
Он улыбнулся ей в ответ и молча кивнул.
– Инфорги отвечают за поиск информации и всю аналитику, – сказала Тося, явно приободрившись. – Вот Серафим, да? Сначала мы опрашиваем родителей. Это долго. Но узнать надо сразу по максимуму, чтобы потом не дергать людей. Они же вскидываются на каждый звонок, вы понимаете? Значит, мы записываем все: рост, длину волос, во что был одет, контакты друзей, любимые места, режим дня, даже что слушал чаще всего… Бывает ведь, что подростки бегут на концерт любимого исполнителя в другой город. Все это попадает в чат с координаторами, и начинается мозговой штурм. Главное – получить от полиции и родителей разрешение на сетевую активность.
– Что это значит? – насторожился Бабкин. Словосочетание «сетевая активность» ему интуитивно не понравилось.