Эта книга входит в серию: «Академия «Вершина»»

Адъютант вышел. Кречетов ещё долго стоял у окна, глядя на плац. Где-то далеко, на границе, сержант Батина даже не подозревала, что над её «Альфой» уже сгущаются тучи.

***

Ева.

Утро началось как обычно — в пять, с пробежки. Лекс поднялся одновременно со мной, поцеловал в плечо, пробормотал что-то неразборчивое про «бессердечных сержантов, которые не дают спать честным инструкторам», и первым ушёл умываться. Можно подумать, без меня он спал бы дольше. Через пять минут мы уже вместе выходили из каюты.

На плацу разошлись в разные стороны — у каждого свой ритм, свои упражнения. Он работал с манекеном, отрабатывая жёсткие, рваные связки — наследие боевого прошлого. Я пробежала пять кругов, размялась, сделала комплекс на гибкость. Магия отзывалась нормально — слабость прошлых дней казалась случайностью.

К тому моменту, когда на плац начали подтягиваться сонные курсанты, мы оба уже были разогреты и готовы к занятиям.

Плац был только наш. Третий курс занимался в другом крыле, первый — на малом полигоне. Мы снова были одни — я, Лекс и двадцать пацанов, которых я знала по именам, по голосам, по тому, как они дышат на бегу.

На построении Ася стояла в новой форме, села хорошо. Петров косился, но мужественно молчал. Видимо, моё вчерашнее внушение пока работало.

— Сегодня работаем в парах, — объявила я. — Отработка щитов и контрударов. Новиков, берёшь Гусеву. Петров — с Ефремовым. Остальные — разбиться самостоятельно.

Новиков кивнул. Ася чуть напряглась, но встала в стойку.

Я наблюдала. Новиков не поддавался, но и не давил — давал ей почувствовать ритм. Ася двигалась неплохо: техника хромала, но чувство боя было. Пару раз она даже достала его — не в полную силу, но ощутимо. Новиков одобрительно хмыкнул.

— Неплохо, Гусева, — сказал он, когда я объявила перерыв. — Ещё пару месяцев — и будем наравне.

— Размечтался, я справлюсь быстрее, — буркнула она, но уголки губ дрогнули.

Петров, разумеется, не мог пройти мимо.

— Гусева, а ты чего такая серьёзная? У нас тут весело вообще-то.

— Я серьёзная, потому что учусь, — ответила она. — В отличие от некоторых.

Строй прыснул. Петров сделал оскорблённое лицо, но тут же передумал и заулыбался.

— Ладно-ладно, принцесса, один-ноль в твою пользу. Ты зубастая, палец в рот не клади!

— Правильно! Ты ведь руки не мыл.

Я не стала одёргивать. Пусть привыкают друг к другу.

После занятий зашла в столовую. Ася сидела за дальним столом, одна. Я взяла поднос и села напротив. Как всегда в это время, было почти пусто. За дальним столом кто-то из преподавателей пил чай, уткнувшись в планшет. Наш стол — в углу, у окна — никто не занимал.

— Как первый день?

— Нормально, — она пожала плечами. — Парни странные.

— Почему?

— Не злые, — пояснила она. — Там, в столице, если смеялись — то надо мной. А здесь как-то по-другому. Я пока не поняла.

— Поймёшь, — сказала я. — Дай себе время.

Агния кивнула и принялась за кашу. Я заметила, что ест она быстро, почти не жуя, и левая рука всё время лежит на столе рядом с тарелкой — как будто прикрывает. Маленький жест, который не прибавил моей симпатии к её прошлому месту учёбы. Ничего, оттает.

***

Вечером мы с Лексом сидели в нашей каюте. Он читал какой-то тактический справочник, я просматривала рапорты. За окном шумел ветер, где-то далеко гремел гром — осенняя гроза шла со стороны границы.

— Как тебе новенькая? — спросил Лекс, не отрываясь от книги.

— Хорошая. Старается. Боевого опыта маловато, но это наживное.

— Слышал, Петров её уже «принцессой» зовёт.

— Уж и до тебя дошли слухи. Петров всех как-нибудь зовёт, — хмыкнула я. — Это у него форма любви.

Лекс усмехнулся.

— Кстати, как ты себя чувствуешь?

Я подняла глаза.

— Нормально. А что?

— Бледная немного.

— Осень, — отмахнулась я. — Нагрузки. Пройдёт.

Он посмотрел на меня внимательно, но не возразил, только взял за руку и серьёзно посмотрел в глаза.

— Если что — сразу к целителю. Обещай.

— Конечно, — легко пообещала я.

***

Казарма «Альфы» была отдельной — небольшое помещение на двадцать коек, которое я выбила у Соколова ещё в прошлом году. Выбор был такой: или с выпускниками, или отдельно. Я упирала на то, что лучше отделить первокурсников — во избежание трений.

В казарме стоял обычный приглушённый гомон — курсанты готовились к отбою, но мысли их явно были заняты не завтрашним построением.