Книга «Фантомные боли», автор — Люсинда Берри. — стр.3
– Тонко, Бетти. Тоньше некуда. – Она выхватила у меня ложку и принялась помешивать соус, который побулькивал рядом с макаронами. – Дай помогу немного, а то есть будет невозможно. – Она одарила меня лучезарной улыбкой.
На нашей крохотной кухне мы словно исполняли четко отрепетированный танец, как обычно легко и непринужденно обходя друг друга. Меня всегда поражало, как быстро меняется у нее настроение. Она уже забыла, что меньше часа назад мы в ванной отмывали ее от крови.
Мы не стали накрывать на стол, а уселись перед телевизором, поставив тарелки на колени. Сериал закончился, и Эмили переключила канал на криминальное шоу – показывали документальный фильм о подростковой депрессии и о том, что все больше девочек режут себя.
– Ну нет, Эм. Я это смотреть не стану. – Я потянулась к пульту, но она отвела руку, чтобы мне было не достать.
– Ну ладно, одну минутку. Ну пожалуйста. – Она захлопала своими длинными ресницами.
Я, как всегда в таких случаях, уступила ей.
– Десять минут. Не больше. А потом будем смотреть повтор «Друзей».
Ведущий начал в подробностях рассказывать о матери, которая обнаружила, что ее двенадцатилетняя дочь режет себе руки и ноги, и о том, на какие ухищрения та пускалась, чтобы скрывать это. Он беседовал с девочкой и ее подругами, пытаясь понять, зачем она это делала.
– Помнишь, когда я начала? – спросила Эмили, когда ведущий снова переключился на мать, ужасающуюся от открытия, что дочь занимается членовредительством.
– Конечно помню.
Никогда не забуду тот день, когда она начала кромсать себя. В тот день мы отмечали наше освобождение от матери. Нам было восемь, и процесс нашего удочерения наконец завершился. Процесс тянулся долго. Мы жили с Рутами уже девять месяцев, но только теперь все стало совершенно законно, мы официально стали их дочерями, а они – нашими родителями. На документах проставили подписи и печати, забрав нас у матери окончательно и бесповоротно. Оставалось только отпраздновать это событие.
Предполагалось, что день будет радостный, и так оно и случилось бы, если бы не заявилась мать. После того как опека забрала нас у нее, мы виделись с ней только трижды, и каждый раз это заканчивалось эмоциональными срывами, особенно тяжелыми у Эмили. Наша жизнь с матерью давалась ей гораздо труднее, чем мне. Я оставила попытки добиться от нее любви, но Эмили до последнего надеялась, что мать все же ее полюбит. Мне было понятно такое упорство – мать всегда предпочитала Эмили, и именно ей доставались редкие объятия и знаки внимания, когда той приходило в голову изобразить заботу.
Праздник по случаю нашего удочерения был тщательно и с любовью организован приемными родителями как день рождения, чтобы отпраздновать начало нашей новой жизни. Идею предложила психотерапевт, Лиза, к которой мы ходили дважды в неделю. Рутам идея понравилась, и они не поскупились. Повсюду колыхались розовые надувные шары; окружавшие двор высокие дубы украсили фиолетовыми гирляндами. Руты арендовали огромный надувной замок с гигантской принцессой – широко расставив руки, она раскрывала объятия каждому, кто входил внутрь. Нам с Эмили дали по красивому пирожному с нашими именами, выведенными посередине, – вкус Далила предложила нам выбрать заранее. Я выбрала ванильный, а Эмили – шоколадный. Мы все утро спорили, чей окажется вкуснее. На столе лежала груда подарков в ярких обертках, и мы с нетерпением ждали окончания праздника, чтобы открыть их – ведь нам никогда в жизни ничего не дарили.
Мы с Эмили стояли в сторонке, держась за руки и глядя на происходящее вокруг, хотя, по идее, должны были находиться в центре внимания. Мы еще не привыкли к новым родственникам, которые так и порхали по лужайке, смеясь, переговариваясь и обнимаясь друг с другом. То и дело кто-нибудь из них указывал на нас, махал рукой и приветливо улыбался.
Праздник только начался, когда мы услыхали ее голос – его было невозможно перепутать с другими: она пищала как гламурная девчонка из Южной Калифорнии, хотя не прожила там ни дня.
– Привет, Боб! Привет, Далила. Как я рада вас видеть, – затараторила она, надев одну из улыбок, которые часами репетировала перед зеркалом. – Как прекрасно, что вы заботитесь о моих девочках, просто словами не передать!
Мы молча смотрели, как мать, Боб и Далила идут к нам. За троицей в шаге позади шла Лиза, на случай если потребуется ее вмешательство. Мать втиснулась между нашими новыми родителями и взяла обоих под руку.
– Я уже сказала вам, что иду в армию? В понедельник сдаю экзамен. Мне это пойдет на пользу. Даже очень. Там не так тяжело, как я думала. Учебный лагерь, ясное дело, не курорт, но ничего, я же сильная. Занимаюсь в зале. Последнее время, правда, редко, но ничего, наверстаю…
Боб перебил ее:
– Девочки, к вам мама пришла.
Пришла она вовсе не к нам. Не знаю, зачем она заявилась, но мы тут были ни при чем. Мать схватила Эмили и обхватила ее руками в показушном объятии. Эмили стояла, опустив руки, и смотрела на меня через плечо матери извиняющимся взглядом.
– Как моя прелестная Эмили? Моя сладкая девочка. Ты так выросла, милая моя. Так выросла. – Она драматическим жестом подняла Эмили руки. – Помнишь, мы так делали, когда ты была совсем маленькая? А теперь ты такая высокая! Как минимум на пару дюймов подросла. Дай посмотрю на тебя.