Книга «Фантомные боли», автор — Люсинда Берри. — стр.4
Мать сделала шаг назад, держа Эмили за плечи, и смерила ее взглядом.
– Точно. Два дюйма. Не меньше. – Мать повернулась к Бобу, хлопая темными ресницами. – Такая красивая! Вся в мамочку. – Она забросила волосы за плечо и кокетливо засмеялась.
Боб покраснел и машинально обнял Далилу за плечи.
– Они обе красавицы.
– Когда я снова смогу их увидеть? Вам, наверное, придется за мной заехать, машины-то у меня нет. Сегодня Джереми меня подвез. Он на улице ждет, боится заходить. Ох уж эти мужики. – Она ткнула Далилу в бок, и та нервно рассмеялась. Мать снова повернулась к Эмили и сдавила ее лицо в ладонях. – Но я-то не могла не прийти к своей девочке.
Эмили попятилась, схватила меня за руку и притянула поближе к себе.
– Привет, Элизабет, – бросила мать, даже не глядя в мою сторону.
Я молча сверлила ее взглядом, надеясь, что она прочтет в нем ненависть. Мать кашлянула и снова закинула волосы за плечо. Мы всегда быстро начинали ее раздражать, и сейчас ее терпение подошло к концу.
– Жду не дождусь, когда же мы все вместе поедем куда-нибудь отдыхать. Пожалуй, съездим в Диснейленд. Я уже составляю планы.
С тем же успехом она могла бы пообещать свозить нас на Луну. Она обняла нас обеих и поцеловала Эмили в макушку.
– Ваша мамочка вас любит. Не смейте забывать. Люблю вас.
И она ускакала, напоследок развернувшись у гаража, чтобы послать нам картинный воздушный поцелуй. Больше мы никогда ее не видели.
Позже тем же вечером, когда нам полагалось спать в своих комнатах, Эмили потихоньку залезла ко мне в постель, как и каждую ночь. Нас поселили отдельно – для развития индивидуальных различий, о чем Лиза постоянно твердила. Вроде как нас следовало разделять и относиться к нам как к отдельным личностям, а не объединять в одну. Лиза дала Бобу и Далиле несколько рекомендаций, в том числе и раздельные спальни. Мы это ненавидели. Впрочем, это не имело значения, потому что разделить нас было невозможно. Каждый вечер, после того как нас укладывали спать в разных комнатах, Эмили на цыпочках пробиралась через нашу общую ванную, находившуюся посередине, и забиралась ко мне.
Каждое утро Руты находили нас спящими в обнимку.
– Ненавижу мать, – прошептала Эмили, прижавшись ко мне.
Я села в постели от удивления. В отличие от меня, она никогда так не говорила. Она не ненавидела мать так, как я. Эмили села рядом со мной, и на лице ее заиграла странная улыбка. Такой я ее еще не видела, хотя, казалось, чего только не насмотрелась. Она задрала штанину пижамных штанов.
– Зырь, – она ткнула пальцем в темноте.
Я наклонилась поближе к ее ноге и, прищурившись, разглядела сбоку царапины, словно от когтей кошки.
– Откуда это у тебя? Ты упала?
Эмили хихикнула.
– Это я сама. Сегодня вечером, перед тем как чистить зубы. У меня в комнате из доски кнопка выпала. Взяла ее и вот. – Она снова хихикнула.
Я уставилась на нее.
– Больно было?
Она покачала головой.
– Было приятно. – Она улыбалась, будто только что выиграла приз.
– Зачем ты это сделала?
Она пожала плечами.
– Хотелось посмотреть, пойдет ли кровь. Я ее попробовала. Забавный вкус. – Она расплылась в улыбке, но ненадолго – на ее лице появилась опаска. – Бетти, только не говори никому. А то подумают, что я ненормальная. Обещай, что никому не скажешь. Обещаешь, Бетти?
– Конечно не скажу, – подтвердила я.
И я никому не сказала. И потом тоже. Никому.
Глава 2
– Когда? Просто скажи – когда. – Томас так расстроился, что почти умолял. Когда один и тот же разговор повторяется снова и снова, рано или поздно терпение кончается, а мы перешли этот предел уже давно.
Я вздохнула. Мне эти пререкания надоели не меньше, чем ему.
– Ты просто не понимаешь. Тебе этого не понять.
– Нет, понимаю. Ну, насколько это в моих силах. Можешь даже не говорить ей, что я твой бойфренд. Скажешь, что я просто друг.
– Она сразу догадается.
Я отфутболила его, как всегда. Томасу казалось, что он понимает, но ничего подобного. Никто не понимал наших отношений, как они устроены и почему. Даже Боб и Далила, а уже если они не сумели разобраться, то он и подавно не сможет.
Мы сидели в молчании, я теребила ниточку, свисавшую с подола рубашки. Даже не поднимая головы, чувствовала на себе его пристальный взгляд – одну щеку словно припекало жаром. Я не понимала, как ему удается быть таким терпеливым со мной. Глаза у меня наполнились слезами, но я сдержала их, не позволив скатиться по щекам.
– Зайка.
Я обожала, когда он так меня называл.
Его голос смягчился, он обнял меня и притянул к себе. Он больше не казался раздраженным.
– Все будет хорошо.