Эта книга входит в серию: «Тульский детектив»

- Анна Львовна, я понимаю, что это прозвучит неприятно и, может быть, глупо, но я должен спросить. Не было ли у Вас, у Вашего мужа каких-то проблем, возможно, денежных затруднений или чего-то, что могло привести…

- Вы имеете в виду, что он мог наложить на себя руки? Нет, ничего такого. Это не в его характере. Разве станет человек, который собирается это сделать, покупать новую книгу, чтобы прочитать её? Всё у нас было хорошо. А мой муж был человеком волевым и сильным. Нет, такое точно не могло с ним произойти. Это либо несчастный случай, как Вы сказали, либо чей-то злой умысел.

- Скажите, были ли враги у Вашего мужа, Вы говорите, что он был с характером?

- Вы правильно сказали про характер. Действительно, он имел сложный характер. И я не думаю, что все однополчане его любили. Но он был справедливый, честный и не конфликтный. Не могу сказать, что кто-то желал бы ему или нам зла. Не могу вспомнить такого, как ни стараюсь. На ум приходит только одно происшествие, но это было давно, и не думаю, что это имеет отношение к смерти моего мужа.

- Что за происшествие? - заинтересовался Трегубов.

- Много лет назад, ещё на службе в Тифлисе, кто-то залез ночью к нам в квартиру. Я услышала шум и встала, увидела, как тень движется. Испугалась, что грабитель забрался, закричала громко, так, что не только мужа, ещё и соседей разбудила. Грабитель, очевидно, тоже испугался и убежал. Вот и все наши злоключения. Бог миловал. До сего дня.

- А что украл этот грабитель?

- Ничего. Наверное, не успел найти ничего ценного.

- Похоже это действительно не имеет отношения к делу. Простите, что напоминаю Вам тяжелые моменты, - начал следователь, - но как Вы поняли, что с Вашим мужем что-то случилось?

- Мне, конечно, трудно сейчас, но знаете, я в некоторой степени привыкла, привыкла к чувству, что это когда-нибудь случится. Это или подобное. Может, это звучит отталкивающе, но поймите меня правильно. Представьте себя на моём месте: то Хива, то турецкая кампания, то чеченская кампания, когда его не было дома месяцами. А ты дома одна и ждёшь, что в один момент к тебе придут и скажут: «Ваш муж геройски погиб на службе». Приходится учиться жить с этой мыслью, чтобы не сойти с ума. Учишься принимать неизбежноe. Хотя я, конечно, никогда не думала, что это будет именно так, - женщина замолчала.

- Анна Львовна, а как Вы поняли, что что-то случилось?

- Мой муж – военный. Был военный. Он очень педантичен: всё должно быть на своём месте, всё должно быть вовремя. Он всегда ложился спать в десять тридцать и обещал вернуться до десяти. А раз обещал, то выполнял. Поэтому, когда он не вернулся до десяти тридцати, я сразу поняла, что случилось что-то плохое.

- Простите меня, что я Вас взволновал своими вопросам, Вы сможете дать нам адреса его сослуживцев в Москве?

- Да, безусловно, но мне нужно будет подняться и принести, на память не помню. Но всё записано.

- Конечно, конечно, - согласился Трегубов.

- Скажите, пожалуйста, Анна Львовна, что за книга была у Вашего мужа? - поинтересовался Павлов, - при нём её не нашли, может, он оставил её у кого-то?

- Книга, ах, книга, запамятовала. А… «Палата номер шесть» Чехова, он купил её здесь, в Москве.

Трегубов вздрогнул и удивился такому совпадению, - он тоже только-что купил ту же самую книгу, только в отличие от несчастного полковника, он сможет её дочитать до конца.

- Скажите, а медаль «За Хивинский поход» была у Вашего мужа? - снова спросил полицейский агент.

- Да, ею наградили всех участников похода, она в номере наверху с остальными наградами. Вам её принести показать?

Трегубов и Павлов молча переглянулись.

Пока авангард отряда, состоящий в основном из рот апшеронского полка под командованием майора Буравцова погибал в песках, наша рота вместе с сотней казаков шла к колодцам напрямую через гористую местность. Командир роты капитан Усачёв положился на проводников-киргизов. Но то ли они плохо знали дорогу, то ли хотели погубить две сотни русских солдат, - а я склоняюсь именно к последней версии, - в итоге мы сбились с пути. Шли наугад, дороги не было, а идти в гору в полной амуниции - это тот опыт, который нужно пережить самому, чтобы осознать, что это такое. Как потом выяснилось, мы прошли более семидесяти верст, но всё-таки вышли к колодцам. Как раз в тот момент, когда отчаявшийся майор послал киргизов из основного отряда вперед, чтобы те передали его приказ привезти от колодцев воду. Он-то думал, что мы давно уже там.

Но сами мы в тот момент только вышли к колодцам, вымотанные и уставшие до смерти, после такого длительного перехода. Ноги не двигались, руки не поднимались. Солдаты просто попадали на землю. Но делать нечего, надо подниматься на ноги, очищать колодцы, набирать воду, чтобы спасти своих товарищей. Вот только повозки с бочками мы бросили по дороге, в горах. Не могли их больше тащить.