Книга «Мрачные ноты», автор — Пэм Гудвин. — стр.2
Сердце начинает трепетать. Может, она вернулась домой, чтобы пожелать мне удачи в первый учебный день?
Тремя тихими шагами добираюсь до ее кровати. Прямоугольные комнаты тесные и узкие, но потолки поднимаются на двенадцать футов, а то и выше. Папочка любил говорить, что скатная крыша и вытянутая планировка были вентиляционной конструкцией, призванной обеспечить непрерывный поток его любви.
Но папочки больше нет, и теперь здесь гуляет сквозняк от оконных рам, разнося по дому затхлый запах разложения.
Я наклоняюсь над матрасом, стараясь рассмотреть в тени мамины коротко стриженные волосы. Вместо этого меня встречает горький запах пива и травки. «Ну конечно». По крайней мере, она одна. Я вовсе не горю желанием встречаться с очередным мужиком, с которым она уже месяц как путается.
Стоит ли ее будить? Инстинкт подсказывает мне не делать этого, но черт побери. Мне так не хватает материнских объятий.
– Мама? – шепчу я.
Бугор на кровати шевелится, и из-под одеяла раздается низкий стон. Мужской и до ужаса знакомый.
По спине пробегает холодок, заставляя отпрянуть назад. Почему лучший друг моего брата в постели моей матери?
Лоренцо резко вскидывает мощную руку и хватает меня за шею, притягивая к себе.
Я роняю хлеб на пол в попытке оттолкнуть его, но он сильный, отвратительный и никогда не понимающий слова «нет».
– Нет. – Я все равно сопротивляюсь, повышая от страха голос, в ушах бешено стучит пульс. – Прекрати!
Он валит меня на кровать лицом вниз, приминая своим потным телом и обдавая пивным перегаром. Я задыхаюсь под его весом, его руками… О боже, у него эрекция. Он тычет ею в мой зад, задирая юбку, а его тяжелое дыхание царапает мои уши.
– Слезь с меня! – Я дико извиваюсь, хватаясь пальцами за одеяло, но все тщетно. – Я не хочу. Пожалуйста, не надо…
Он закрывает мне рот ладонью, заставляя замолчать, а вес его мощного тела сковывает мои движения.
Мое тело немеет и обмякает, превращаясь в холодную безжизненную оболочку. Я позволяю своему сознанию ускользнуть туда, где чувствую себя в безопасности, к тому, что люблю. Всем своим существом погружаюсь в таинственную атмосферу атонального ритма и легких ударов по клавишам. «Соната № 9» Скрябина. Я представляю, как под моими пальцами рождается отрывок этого произведения, слышу эту навязчивую мелодию и чувствую, как каждая вибрирующая нота затягивает меня все глубже в черную мессу. Все дальше из спальни. Дальше от моего тела. Прочь от Лоренцо.
Он подсовывает руку под мою грудь, сжимая ее, и тянет за рубашку, но я теряюсь в диссонирующих нотах, усердно воссоздаю их в своем воображении, чтобы отвлечься от происходящего. Он не может причинить мне боль. Только не здесь, где существует моя музыка. Больше никогда.
Он сдвигается, просовывая руку мне между ягодиц, под трусики, и грубо ощупывает анус, который после его приставаний всегда кровоточит.
Созданная мною соната рассыпается на отдельные ноты, и я лихорадочно пытаюсь собрать аккорды воедино. Но его пальцы неумолимы, вынуждая меня терпеть эти невыносимые прикосновения, его ладонь заглушает мой крик. Я задыхаюсь и отчаянно брыкаюсь, задевая ногой лампу на прикроватной тумбочке, и она с грохотом падает на пол.
Лоренцо замирает, сильнее зажимая мне рот рукой.
Над моей головой раздается громкий стук, от которого вибрирует стена. Это Шейн бьет кулаком из своей комнаты, и от этого у меня кровь стынет в жилах.
– Айвори! – орет он за стеной. – Ты, мать твою, разбудила меня, никчемная гребаная сука!
Лоренцо резко соскакивает с меня и пятится назад к дверному проему кухни, попадая в луч света. Черные этнические татуировки покрывают всю его грудь, а мешковатые спортивные штаны низко свисают с узких бедер. Непритязательный человек мог бы счесть его накачанное тело и выразительные латиноамериканские черты привлекательными. Но внешность – всего лишь оболочка души, а его душа прогнила насквозь.
Я скатываюсь с кровати, одергиваю юбку и хватаю с пола завернутый в полотенце кусок хлеба. Чтобы добраться до входной двери, мне придется проскочить через комнату Шейна, а затем через маленькую гостиную. Может, он еще не вылез из кровати.
С трепещущим сердцем бросаюсь в непроглядную темноту комнаты Шейна и… Ой! Врезаюсь в его обнаженную грудь.
Предвидя реакцию брата, я уворачиваюсь от его кулака, но он впечатывает мне пощечину другой рукой. Удар настолько сильный, что я отлетаю обратно в мамину комнату, а он следует за мной, его глаза затуманены алкоголем и наркотиками.
Подумать только, раньше он был похож на папу. Но это было давно… С каждым днем светлые волосы Шейна редеют все больше, щеки все глубже впадают в болезненно-бледное лицо, а живот все больше нависает над этими нелепыми спортивными шортами.
Он не занимался спортом с тех пор, как ушел в самоволку из морской пехоты четыре года назад. В тот год наша жизнь полетела ко всем чертям.
– Какого… хрена… – рычит Шейн мне в лицо, – ты будишь этот чертов дом в пять, мать твою, утра?
По сути, уже почти шесть, и мне нужно еще кое-куда забежать перед сорокапятиминутной поездкой до школы.