Книга «Мрачные ноты», автор — Пэм Гудвин. — стр.7
– У всех есть секреты.
– У меня не…
– Мистер Ривар согревает чужую постель?
Это всего лишь предположение, но легкое подергивание ее руки говорит о том, что я не далек от истины.
Ее ноздри раздуваются.
– Это возмутительно!
– А ваш безупречный сынок? Что такого он натворил, что поставил вас в это рискованное положение?
– Он не сделал ничего плохого!
Будь это правдой, меня бы здесь не было.
– Беверли, вы дрожите.
– Этот разговор окончен.
Она обходит меня, не сводя глаз с двери, и спотыкается. Беверли теряет равновесие и падает на колени у моих ног, роняя на пол бумаги. «Прекрасно».
Она бросает на меня испуганный взгляд, и, когда понимает, что я и пальцем не пошевелил, чтобы остановить падение, ее лицо заливается краской смущения.
Опустив глаза в пол, Беверли разъяренно собирает разлетевшиеся документы.
– Нанять вас было ошибкой.
Я наступаю ногой на листок бумаги, за которым она тянется, и впиваюсь взглядом в ее макушку.
– Тогда увольте меня.
– Я… – Она смотрит на мои ботинки от «Док Мартенс» с тиснением под змеиную кожу и отвечает тихим, подавленным голосом: – Просто воспользуйтесь своими связями.
Чтобы помочь ее никчемному сыну поступить в консерваторию Леопольда, самый престижный музыкальный колледж в стране. Таков был уговор.
Она дала мне работу преподавателя, когда никто другой не осмелился бы, и я выполню свою часть сделки. Но я не буду прогибаться или трястись от страха, как другие ее подчиненные. Она понятия не имеет, с кем имеет дело. Но вскоре узнает.
Я подталкиваю листок бумаги к ее пальцам и придерживаю его носком ботинка.
– Полагаю, мы разобрались с условиями… – я приподнимаю ногу, позволяя ей выхватить листок – …а также с нашими точками зрения относительного данного соглашения.
Она напрягается, опуская голову еще ниже.
С унижением покончено.
Я разворачиваюсь и неторопливо покидаю библиотеку.
Глава 3 Айвори
– Говорят, она набивает свой лифчик салфетками.
– Ну и шлюха.
– Разве она не носила эти туфли в прошлом году?
Приглушенные голоса разносятся по переполненному коридору, слова хоть и произнесены полушепотом, но предназначены для моих ушей. Неужели эти девчонки не смогли за три года придумать что-то новенькое?
Проходя мимо группы перешептывающихся девиц в брендовых нарядах с айфонами лимитированной версии и черными картами «Американ Экспресс», я растягиваю губы в широкой улыбке, напоминая себе, что, несмотря на различия между нами, я заслуживаю того, чтобы учиться здесь.
– Интересно, из чьей постели она выползла сегодня утром.
– Без шуток, я даже отсюда чувствую ее запах.
Эти комментарии меня не задевают. Это всего лишь слова. Лишенные воображения, незрелые, пустые слова.
Да кого я обманываю? Некоторые из этих острот вполне правдивы, и у меня перехватывает дыхание от того, с какой ненавистью они звучат. Но я убедилась на собственном опыте, что слезы только еще больше их поощряют.
– Прескотт говорил, что ему пришлось трижды принять душ после тусовки с ней.
Я останавливаюсь в центре коридора. Поток учеников расступается передо мной, когда, сделав глубокий вдох, я возвращаюсь к их группе.
Заметив мое приближение, несколько девушек поспешно удаляются. Остаются лишь Энн и Хизер, которые наблюдают за мной с тем же нездоровым любопытством, с каким туристы разглядывают моих бездомных соседей. Немигающие взгляды, прямые спины, неподвижные ноги танцовщиц под юбками до колен.
– Привет. – Я прислоняюсь к шкафчикам рядом с ними и улыбаюсь, когда они обмениваются взглядами. – Я вам кое-что расскажу, но вы должны держать язык за зубами.
Они прищуриваются, но их любопытство осязаемо. Эти девушки любят сплетни.
– Правда в том, что… – Я показываю на свою грудь. – Я их ненавижу. Так трудно найти рубашки по размеру, – «не говоря уже о том, чтобы их себе позволить», – а когда и нахожу, вот, посмотрите. – Тычу пальцем в английскую булавку. – Пуговицы отрываются. – Я окидываю взглядом их плоские груди и искусно скрываю укол зависти, который испытываю к их худосочным фигурам, за саркастическим тоном: – Наверное, здорово не беспокоиться об этом.
Девушка, что повыше, Энн, возмущенно фыркает. Стройная, грациозная и уверенная в себе, она лучшая танцовщица в Ле-Мойне. А еще невероятно красивая, с оценивающим взглядом, полными губами и темно-коричневой кожей холодного оттенка.
Если бы в академии проводили балы, она была бы там королевой. По какой-то причине она всегда ненавидела меня. И даже никогда не рассматривала другой возможности.