— Ты уже возжелала жить? Быстро ты решила стать вампиром. Современные девушки так изменчивы и поверхностны.

Я возмущенно засопела, хотела начать обличительную речь, когда наткнулась на его взгляд. Он надо мной смеялся! Доводил и смотрел, как я пыхчу!

— Ты специально! — обиженно заметила я.

— Да, — не скрывал Морвейн, — ты забавная, Одуванчик.

— Лея.

— Лея, — послушно повторил он.

— А Морвейн де Нуарэтт, твое настоящее имя?

— Да, но ты опять пытаешься уйти от разговора.

— Ты не дал гарантии, что после этого меня не тронешь.

— А их нет. — Он ухмыльнулся, обнажив клыки. — Потому что, я трону, если захочу.

Мне стало не по себе. Я столько времени за ним следила, набивалась в служанки или в любовницы, а теперь сижу перед ним и понимаю, что все было зря. Он просто свернет мне шею. Мог сделать это раньше, а может, потом.

— Того, кого ты называешь Валероном, я знала как Рона, и он был парнем моей подруги.

Я говорила, а сама боялась, что подписываю себе смертный приговор.

— Господин, камера зафиксировала машину комиссии, — зашел в комнату дворецкий.

— Спасибо, Полар.

— Комиссия? — шепотом уточнила я.

— Да, надо доказать, что я не просто так даровал тебе вечную жизнь.

— И как это сделать? — почему-то я прониклась задачей, поняла, что это важно.

— Легко, мы поженимся, — улыбнулся вампир, смотря на мое вытянувшееся лицо.

— Но...

Я не успела продолжить огромный список «но», как раздался звук дверного молотка.

— Старомодные идиоты, — пробормотал Морвейн, вставая, — там же есть звонок.

— Что мне делать? — шепотом спросила я, умирать больше не хотелось. У меня появилась цель.

— Делать, что я скажу.

И он вышел из гостиной, а я осталась сидеть в ночнушке у камина.

Глава 3

Морвейн

— Сиди здесь и не двигайся, — бросил я Лее, направляясь ко входу.

— А если…

— Молча сиди!

Я открыл дверь. На пороге стояли трое. Хотя я ожидал двоих. Но их я знал.

Первым зашел Каллас. Старший инспектор. Я помнил его. В восемнадцатом веке лютовал. Судил, сжигал и все с неповторимым лицом безучастного инквизитора. Оно с годами стало немного вытянутым, а глаза цвета мутной воды все так же впивались в тебя мгновенно и сканировали все мысли.

За ним следовала Серафина. Я совсем не ожидал ее увидеть. Обычно она занималась делами куда серьезнее рядовых проверок, и ее присутствие означало, что кто-то очень постарался раздуть мою маленькую шалость до масштабов катастрофы. Женщина красивая: высокая, черноволосая и фигуристая. У смертных от нее перехватывало дыхание. Ну, пока они могли, конечно, дышать. Почему-то я не сомневался, что Серафина иногда позволяла себе полакомиться десертом.

Она улыбнулась и взглянула на меня своими черными глазами.

— Морвейн. Давно не виделись.

— Выглядишь ослепительно, дорогая. Как и триста лет назад.

— А ты все такой же льстец.

А вот третьим был молодой и широкоплечий вампир с короткой стрижкой и взглядом цепного пса. Палач. От него за версту несло смертью. Имени я его не знал, но и не надо.

— Прошу в гостиную. — Я провел рукой, изображая радушие. — Полар, чай для гостей.

— Разумеется, господин, — промычал дворецкий и испарился.

Я лихорадочно соображал и при этом пытался сохранить на лице выражение ленивого безразличия. Кто отправил жалобу? Дариэн? А у него наглости вагон и безумия столько же. Идти против меня. Этот засранец получит.

Лея сидела в кресле у камина, закутанная в мой пиджак. Она в нем утопала, но мне нравилось.

Ее мокрые волосы разметались по плечам, и девушка слегка подрагивала. В глазах мелькал ужас, но она всячески пыталась его скрыть.

Умница. Не паникуй.

— Это и есть… новообращенная? — спросил Каллас, разглядывая Лею.

— И моя невеста, — спокойно ответил я, опускаясь в кресло напротив девушки.

Серафина обошла Лею по кругу. Остановилась и принюхалась. Отчего мой Одуванчик вжался в кресло.

— Свежая, — протянула вампирша. — Кровь еще бежит, и сердце бьется. Когда?

— Этой ночью.

— При каких обстоятельствах? — Каллас сел на диван и достал блокнот.

А следом из его портфеля показались перо и чернила. В двадцать первом веке это выглядело очаровательно. Если бы не один факт: этим пером он любил подписывать смертные приговоры.