— Мы веселились на чудесной вечеринке у Дюваля. И моя невеста оказалась среди приглашенных. — Я невинно развел руками. — Не знаю, как это получилось.

— И что было потом?

Сдать, что ли, этого засранца Дюваля?

Формально такие кровавые балы запрещены. О них все знают, но молчат.

— А дальше… Я увел свою девушку подальше от всех. Мало ли что случится. Вдруг кто-то не удержится. Сами понимаете. Я не могу отвечать за всех.

— То есть ты утверждаешь, что на балу было кровопролитие? — поднял взгляд Каллас. — И сколько там находилось человеческих девушек?

— Я ничего не утверждаю. Это вы сами сказали.

— Но к чему такая осторожность, если мы соблюдаем законы?

Кто-то соблюдает, а вот кто-то их смело рушит, записывая горы компромата.

— Мне плевать, что было в программе вечера у Дюваля. Я пришел туда за своей женщиной.

Лея чуть дернулась от моих последних слов, и я бросил на нее грозный взгляд. У двери палач. Ей стоило об этом помнить и не открывать рот.

— Когда свадьба? — мурлыкнула Серафина, положив руки на плечи девушки, отчего та окаменела.

— В ближайшее новолуние.

— То есть… через три недели, — уточнил Каллас, что-то записывая в блокнот.

— Ну, если я правильно помню лунные циклы, то да.

— Хорошо. Однако мы получили сведения, что обращение было несанкционированным. Без предварительного уведомления совета и без подтвержденной связи пары. По кодексу это основание для уничтожения новообращенного и взыскания с создателя.

— Пардоньте, от кого сведения получили? — ухмыльнулся я, чуть двинувшись вперед.

Каллас промолчал, но Серафина растянула улыбку на лице. Этого достаточно, чтобы понять. Дариэн, значит. Теперь это точно.

— Сведения поступили анонимно, — наконец выдавил из себя Каллас. — Но это не имеет значения. Важно одно: вы можете доказать связь?

Я спокойно поднялся и неторопливо подошел к Лее. Серафина отошла и уселась рядом с Калласом. Они наблюдали. Я же склонился к уху девушки и прошептал так тихо, что не услышал бы даже вампир.

— Не сопротивляйся.

Девушка чуть кивнула и посмотрела на меня. В синей глубине ее глаз я прочел одновременно доверие и обещание убить меня позже. А это забавно.

Я выпрямился и повернулся к комиссии:

— Сделаем ритуал привязки здесь. Этого будет достаточно?

Вампиры переглянулись, и Серафина пожала плечами:

— Если связь настоящая, мы это почувствуем.

— Если фальшивая — тоже, — добавил Каллас безэмоционально.

Я достал из ящика стола обсидиановый нож, который Полар заботливо убрал после ночного ритуала, и повернулся к Лее. Протянул руку:

— Встань, милая.

Она поднялась, и пиджак соскользнул с одного плеча, обнажив тонкую бретельку ночнушки, все еще чуть влажную от ее водных процедур. Ткань, полупрозрачная и без того, после воды не скрывала почти ничего. Я видел, как поднимается и опадает грудь, как напрягается живот от каждого вдоха. Лея тоже заметила и смущенно обняла себя руками.

Я взял левую ладонь Леи, развернул вверх, провел большим пальцем по центру, ощущая настоящее, живое тепло, которого в моих руках не было уже четыреста лет. Девушка вздрогнула от прикосновения, и я почувствовал, как по слабой и еще пока неоформленной связи прошла волна.

Лезвие рассекло мою ладонь. Черная, густая, как смола, кровь выступила медленно, неохотно, нехотя покидая тело. Затем я повернул нож и мягко провел по ее ладони. Она стиснула зубы, но не издала ни звука. Алая, яркая, живая кровь брызнула.

Я соединил наши ладони. Переплел пальцы.

Удар.

Он прошел через обе руки электрическим разрядом, поднялся по предплечьям и ударил в грудь. Ее кровь была обжигающе горячей, она смешивалась с моей темной, холодной, древней, создавая нашу пару.

Я стиснул зубы. Давненько по моему телу не пробегались мурашки и яркие искорки.

Лея тихо охнула, ее пальцы сжались на моей руке.

— Чувствуете? — спросил Каллас, обращаясь к Серафине.

— О да, — протянула та, облизнув губы. — Продолжай, Морвейн.

Я свободной рукой коснулся подбородка Леи, приподнял ее лицо. Девушка смотрела на меня широко распахнутыми глазами. В них плескался страх.

Не стал тянуть. Впился в ее губы.

Я целовал как хищник, заявляя права. Глубоко. Требовательно. Она должна понять, что это не шутки. Мой язык раздвинул ее губы, и я почувствовал вкус крови — той, что она пила из стакана — смешанный с ее запахом. Такой сладковатый, с ноткой страха и пряной дерзости. Рукой я скользнул с подбородка на затылок, зарылся в мокрых волосах и слегка потянул, запрокидывая ей голову.