— Ты превратил меня в монстра! Заставил меня пить кровь! Засунул мне в рот свой язык перед тремя незнакомыми вампирами! И теперь ты говоришь мне, что собираешься...

— Хватит! Я спас тебе жизнь, — шагнул я к ней. Она отступила. Спина уперлась в ограду. — Отдал за тебя гримуар, которому нет цены. Провел ритуал воскрешения, а он на минуточку стоил мне двух недель сил. Я привязал тебя к себе, навсегда. Позволил тебе вцепиться мне в горло. И только что солгал комиссии. Ты вообще знаешь, что она может казнить нас обоих?

Еще шаг. Лея вжалась в прутья. Я наклонился к ней, упираясь руками в ограду по обе стороны от ее головы, мое лицо оказалось в сантиметре от ее.

— А ты кричишь, как капризная девчонка, которой не купили платье.

Моя рука легла ей на горло. Пальцы чуть сжались.

— Катись в ад, — прошипела она.

Во мне все вскипело. Взорвалось.

— Я не святой, Лея. — Мое дыхание коснулось ее губ. — Не добрый. И не спасаю людей из великодушия. Ты жива, потому что мне это выгодно. И ты будешь делать то, что я скажу, поскольку альтернатива тебе не понравится.

Мой большой палец скользнул по ее горлу вверх, по подбородку, коснулся нижней губы, надавливая. Она не отвела взгляда, глаза блестели от слез, и эта дерзость рушила мой самоконтроль.

— А если я откажусь? — прошептала она, и ее голос дрогнул.

Я задержал взгляд на ее губах. Провел большим пальцем по нижней, оттянул, отпустил. Чуть наклонился, так что мои губы почти коснулись ее.

— Ты не откажешься. Потому что ты умная. У тебя явно есть причина быть здесь, и ты еще не получила то, за чем пришла. А еще... — Я чуть повернул голову, прижавшись губами к ее уху, вдыхая запах волос. — Тебе некуда идти, Лея. Даже к людям уже не можешь. Они увидят в тебе монстра.

Девушка замерла и по связи прошла волна такой острой, оглушительной тоски, что я на секунду разжал хватку.

А потом отступил полшага. Убрал руку с горла.

Мы стояли в темноте, в саду, среди замученных стараниями Полара роз, и злобно смотрели друг на друга.

— Идем в дом, — приказал я.

Лея сглотнула. Вытерла глаза тыльной стороной ладони, размазав остатки моей крови.

— Ты чудовище, — прошептала она.

— Да. Это логично. Идем.

Девушка отлепилась от ограды и пошла к дому, обхватив себя руками. Я следовал за ней в двух шагах позади, глядя на ее ссутуленную спину, и чувствовал, как шторм внутри нее постепенно стихает, оставляя тяжелую тишину.

У камина все было как прежде. Полар бесшумно появился с пледом, укутал Лею и, не произнеся ни слова, исчез. Я опустился в свое кресло, и некоторое время мы сидели в молчании, глядя на пламя.

— Браслет, — начал я, решив, что тянуть бессмысленно. — Дай его сюда!

Лея посмотрела с вызовом, но расстегнула украшение и положила на стол.

Я достал из кармана второй браслет. Теперь два серебряных полумесяца лежали рядом, тускло мерцая в свете камина, и мне показалось, что они чуть сдвинулись друг к другу, хотя я не был уверен.

— Он дал тебе свой. А этот я нашел на нем, — сказал я. — Зачем?

— Он не мой. Он принадлежал моей подруге. Мэй. — Ее голос стал тише. — Мы выросли вместе в приюте. Она была мне как сестра. Единственный близкий человек.

Я ждал. Не торопил.

— Около года назад у Мэй появился мужчина. Странный, закрытый. Она его называла Рон. Светился от счастья, дарил безумные подарки. — Лея запнулась и через минуту добавила: — А потом Мэй начала меняться. Нервничала, плохо спала. Говорила странные вещи. Я думала, проблемы в отношениях.

Девушка опустила глаза и надолго замолчала, что-то переваривая у себя в голове.

— В последний вечер Мэй пришла ко мне, — наконец продолжила она. — Выглядела так, будто за ней гнались. Сняла браслет и сунула мне в руки. Сказала, что это ключ, которым они с Роном хотели открыть что-то важное, просила меня его спрятать. А потом начала рассказывать про вампиров. Что они настоящие и среди нас. А Рон был одним из них. — Лея сжала кулаки. — Я решила, что у нее бред и она сходит с ума от страха. Пыталась успокоить, уложить спать. А наутро она не проснулась.

Голос девушки не дрогнул. Но в груди у меня защипало отголосками ее эмоций.

— Врачи сказали, остановка сердца. Ей было двадцать четыре года, она здоровая, никаких патологий. Просто умерла во сне. И никто не стал разбираться.

— Кроме тебя.

— Я журналистка. Это то, что я умею. — Лея горько усмехнулась. — Сначала я не верила ни в каких вампиров. Думала, это просто богатые ублюдки. Закрытый клуб для влиятельных, которые безнаказанно творят что хотят. Убивают, и никто не может ничего сделать. Я хотела доказательств. Журналистское расследование. Вывести их на чистую воду. Надела браслет Мэй, и он действительно открывал двери. Меня пропускали туда, куда обычных людей не пускают. А потом попала на бал и увидела…

Она замолчала. Я не стал заканчивать за нее.