Книга «Я тебя найду», автор — Харлан Кобен. — стр.7
Голос Рейчел дрожит впервые с ее прихода. Мгновение я выжидаю. Она ошибается, и я вот-вот объясню ей, в чем именно. В первые дни после смерти Мэттью СМИ освещали дело вполне сочувственно. Они рассматривали трагедию одной семьи со всевозможных ракурсов, подпитывая чужие страхи, – мол, убийца еще на свободе, дорогие читатели, будьте бдительны. Зато в соцсетях с сочувствием было не ахти. Сперва один парень в «Твиттере» заявил: «Убийца – это кто-то из родственников». «Да сто пудов это был папаша, отчаянный домохозяин, – уверял другой, собирая этим сотни лайков. – Видать, завидовал успешной жене». Ну и так далее.
Когда же полиция не стала никого арестовывать и история начала понемногу затухать, разочарованные СМИ так и заерзали. Эксперты вдруг задались вопросом, как это я не проснулся во время резни. Одна крохотная утечка, другая – и тут хлынуло: неподалеку от нашего дома нашлось орудие убийства – бейсбольная бита, купленная мной четыре года назад. И свидетеля нашли: миссис Уинслоу, соседка, якобы своими глазами видела, как я закапывал биту в ночь убийства. А там и судебная экспертиза подтвердила, что на бите обнаружены мои, и только мои отпечатки пальцев.
СМИ такой поворот нашли очаровательным, во многом потому, что заплесневевшая было история получила второй виток популярности. И они налетели гудящим роем. Психиатр, которого я некогда посещал, рассказал о моих кошмарах и лунатизме. Мой брак с Шерил трещал по швам. Возможно, у нее был любовник. В общем, представляете себе картину? В редакционных колонках требовали моего ареста и суда. Отмечали, что мой отец был полицейским и, значит, полиция закроет на все глаза. Спрашивали, что еще я могу скрывать от общественности. И вообще, не будь я белым – меня бы мигом бросили за решетку. Расизм, привилегированность, двойные стандарты!..
Что ж, многое из этого вполне могло быть правдой.
– Думаешь, меня волнует, что СМИ по мне проедутся? – спрашиваю я.
– Нет, – мягко отвечает Рейчел. – Но я не понимаю. Что плохого в том, чтобы пойти в газеты?
– Они повсюду раструбят о снимке.
– Да, разумеется. И что? – Ее взгляд ищет мой.
– И все о нем узнают. Включая, – тыкаю я в человека, за чью руку держится Мэттью на снимке, – этого мужика.
Тишина.
Я жду, пока Рейчел произнесет хоть что-нибудь. Так и не дождавшись, поясняю:
– Разве ты не видишь? Едва он узнает, едва почует, что мы ищем его или как-то интересуемся, – кто знает, как он поступит. А вдруг сбежит? Заляжет так, что мы в жизни его не отыщем? Или, может, он решит не рисковать. Раньше он думал, что у него все схвачено, а теперь, когда за ним идут, самое время спрятать концы в воду.
– Ну а что же полиция? – спрашивает Рейчел. – Они же могут скрытно расследовать это дело.
– Да брось! Утечек не миновать. А потом, они и так не воспримут нас всерьез. Их не убедит какое-то фото, и ты это знаешь.
Рейчел качает головой:
– Так что ты намерен делать?
– Это ты у нас именитый журналист-следователь, – говорю я.
– Больше нет.
– Как это? Что случилось?
– Долгая история, – по-прежнему качает головой она.
– Нам надо добыть больше информации.
– Нам?
– Я должен выбраться отсюда, – киваю я.
– Ты бредишь?
Рейчел смотрит со вполне понятным беспокойством. Я и сам слышу в собственном голосе прежние нотки. Смерть сына заставила меня скрючиться в позе эмбриона и ждать конца. Раз Мэттью погиб, жизнь больше не имела смысла.
Но теперь…
Звучит звонок. В зал возвращается охрана, и Курчавый кладет руку мне на плечо:
– Время вышло.
Рейчел быстро сует фотографию обратно в конверт. От этого меня пронзает тоской, желанием снова увидеть фото, страхом, что все обернется миражом; не смотреть на снимок пусть даже несколько секунд – это как всеми силами пытаться не закурить. Я пытаюсь выжечь на подкорке образ моего мальчика, но лицо его тает понемногу, как последнее мгновение сна.
Рейчел встает:
– Я остановилась в мотеле дальше по шоссе.
Я киваю.
– Вернусь завтра, – говорит она.
Мне вновь удается кивнуть.
– И как бы это ни прозвучало, я тоже думаю, что это он.
Я открываю рот, чтобы поблагодарить ее, и не могу выдавить ни слова. Но это не важно. Рейчел разворачивается и уходит, а Курчавый сжимает мое плечо.
– О чем болтали? – спрашивает он.
– Сообщи надзирателю, что мне надо его видеть.
Курчавый скалит зубы, похожие на мятные пастилки.
– Заключенным не положены встречи с надзирателем.
Я встаю, встречаюсь с ним взглядом – и улыбаюсь впервые за много лет. Настоящей улыбкой. Курчавый невольно делает шаг назад.
– Со мной он захочет встретиться, – говорю я. – Ты только сообщи.
Глава 3