Книга «Закон «белых мелочей»», автор — Юлия Ефимова. — стр.2
– За последние два месяца в сообщениях от наших агентов из Германии все чаще стал упоминаться небольшой город Райский Воронежской области. Наши недопартнеры ищут выход своих людей на этот населенный пункт. Город маленький, и ничего особо примечательного там нет: ни военных заводов, ни складов со стратегически важными товарами, никаких других интересных мест. Единственное градообразующее предприятие – химико-фармацевтический завод, выпускающий лекарства. Сверив по времени, мы поняли, что интерес к городу возник практически сразу, как только собственник этого самого завода, Островский Ренат Валерьевич, инициировал восстановление старой, разбомблённой ещё во время войны церкви. Надо сказать, что от храма там оставались лишь развалины, и восстанавливать, по сути, было нечего, поэтому никто даже не пытался это сделать все восемьдесят лет. Но богатый человек может позволить себе все, а тем более такую малость, как благотворительность. Поэтому местной администрацией и епархией ему без проблем было выдано разрешение на все работы, от разбора завалов до постройки нового храма. Именно во время разбора завалов и была найдена картина Василия Кандинского «Корабль у мола». Это одна из почти полутора тысяч картин, считавшихся пропавшими из музея Крамского в городе Воронеж во время войны. Их просто не успели вывезти: не хватило ни времени, ни возможностей. Но предполагалось, что и фашисты до них тоже не успели добраться, и все картины просто сгорели при бомбежке в пожаре. В 1942 году линия фронта проходила прямо через город, и одна из бомб угодила в здание музея, а пожар, разгоревшийся от разрыва снаряда, уничтожил уже все подчистую.
Посетитель сидел и что-то увлеченно писал в блокноте, не поднимая взгляда на хозяина кабинета. Это очень раздражало, и он замолчал.
– Но оказалось, что одна картина каким-то образом была вывезена и спрятана в соседнем маленьком городе, – сказал его гость утвердительно, когда пауза затянулась. – Я читал об этом в новостях. По-моему, там еще говорилось, что этому меценату и благотворителю разрешили отреставрировать картину в лаборатории при его заводе и оставить в местном музее, насколько я помню.
– Совершенно верно, – ответил хозяин кабинета. – Это своеобразная благодарность за находку от нашего министерства культуры. Он, вернее, его люди, собирают под своим кураторством лучших специалистов-реставраторов и консультантов. На заводе в данный момент заканчивается обустройство лаборатории по последнему слову техники.
– Заберите у него картину и поместите под охрану, – предложил гость, – проверьте ее вдоль и поперек.
– Тут два аспекта. Первый – зачем им картина? Ну не Кандинский же им так понадобился. Сейчас она, конечно, стоит дорого, но это не уровень интереса государственной разведки. Зачем BND Кандинский? И второй аспект, а вдруг дело вовсе не в Кандинском? Есть такое предположение, что они знают то, чего не знаем мы, и просто забрав картину, мы этого так и не поймем.
– Зачем вам я? – запоздало спросил гость.
– Для этого есть причина, не буду вдаваться в подробности. Одним словом, они не должны узнать об интересе нашей конторы к этому делу, а точнее, что контора в принципе узнала об их интересе. Пока кажется, что дело неважное, да и вообще, возможно, нет никакого дела, в таком случае конторе лучше не стоит светиться. Мне нужна небольшая команда гражданских, но при этом профессионалов для полевой работы, о вас и ваших людях буду знать только я. Очень важно, чтобы в BND не узнали о нашем интересе к городу Райский, иначе мы подставим своего человека в их структуре. На кону, можно сказать, раскрытие агента, а в своем окружении я пока не уверен. Идут оперативные действия. Вы моя страховка, как бы обидно это для вас ни звучало. Мне сказали, что вы в своем экспериментальном отделе отбирали способных людей и вот недавно даже представили результаты их работ «самому». Насколько я знаю, он остался доволен.
– Да, но они все уже переведены на работу в ФСБ. Так что тут вопросы не ко мне, а к их непосредственному начальству. Сам экспериментальный отдел закрыли, так что я опять официально пенсионер, – развел руками гость.
– Мне не нужны те, кто теперь официально служит в ФСБ, – сказал хозяин кабинета сухо. – Вы должны понимать, что если у нас действительно крот, – на этих словах он не смог сдержать раздражение, – ему не составит труда пробить любого человека и даже базу службы безопасности. Мне нужны такие же профессионалы, но официально не причастные к конторе.
– Есть и такие, – ответил просто гость. – Мне бы хотелось получить от вас ответную услугу. Я хочу иметь доступ к закрытой информации о существовавшей в конце восьмидесятых, начале девяностых программе СНИР, если, конечно, это в вашей компетенции.
Гостю, видимо, не требовался быстрый ответ, потому что, сказав это, он протянул хозяину кабинета листок, на котором что-то постоянно писал, и добавил:
– Это лучшая команда, которую я когда-либо создавал.