Книга «Анатомия слова», автор — Семён Маркович. — стр.8
За воротами начиналась дорога. На юг — в Иоппию. На восток — в Галилею, к Ривке. На север — вдоль моря, до Птолемаиды, а потом в глубину, через Антиохию, в Сирию, в Каппадокию, дальше — в Малую Азию, к проливу, к морю, и за морем — в Италию, в Рим.
Я пошёл на север.
Не по зову и не по плану. Элиша так сказал перед смертью; в Магдалу вернуться я не мог; на юге стройки давно остановились; а на востоке ждала Ривка, которой я четыре месяца не посылал денег, — и встретить её я не мог.
Свет поднимался у меня за спиной, над Кесарией, над морем, над строящейся стеной. Туман шёл впереди и немного со мной — уходил на запад, к морю, чтобы там раствориться. К полудню я прошёл тридцать стадий. Сел у ручья, съел лепёшку, которую взял в бараке, и пошёл дальше.
Так началась дорога.
* * *
Реестр задолженности артели северного мола
Кесария-Приморская, провинция Иудея
год от основания Города 788, месяц март
Подрядчик: Публий Корнелий Аттик, мастерская приморских работ.
Старший по артели: Иоас, сын Иосе, десятник.
Работы: удлинение северного мола, ярус верхний и средний, поярусная облицовка травертином.
Список работников и состояние расчёта:
Элиша, сын Шмуэля, мастер каменной кладки, стаж на объекте — полтора года. За минувшие четыре месяца начислено к выплате 48 денариев. Выплачено 24. Недоплачено 24 денария. Работник скончался от простуды в месяце марте сего года; к списанию долга перед наследниками предложено 12 денариев в качестве окончательного расчёта, остальное списать как «убытки стройки». Вдова уведомлена через десятника в устной форме.
Барух, сын Натана, мастер каменной кладки, стаж на объекте — один год два месяца. За минувшие четыре месяца начислено 48 денариев. Выплачено 31. Недоплачено 17 денариев. Работник самовольно оставил объект в ночь на семнадцатый день месяца, расчёт не произведён. Поощрение за усердие — 1 ас. К списанию — остальная сумма как «потеря сбежавшего работника».
Досифей, сын Кайафы, мастер каменной кладки. Недоплачено 9 денариев, расчёт отложен до следующей декады.
Яир, сын Кайафы, мастер каменной кладки. Недоплачено 9 денариев, расчёт отложен до следующей декады.
Тит, сын Халеба, мастер каменной кладки, писарь артельный. Недоплачено 11 денариев. Дополнительно начислено 3 асса за ведение переписки артели. Итого к выплате — 11 денариев 3 асса. Выплата предполагается в следующий приезд подрядчика.
Марк, подсобный рабочий. Недоплачено 6 денариев.
Аммон, подсобный рабочий. Недоплачено 6 денариев. В протоколе десятника отмечено «ест с чужого блюда»; вычет не наложен.
Прочие (четверо подсобников) — недоплачено по 5 денариев, выплата в следующую декаду.
Итог по задолженности: 92 денария 3 асса.
Поощрений к выплате: 1 ас (см. выше).
К списанию на убытки стройки: 36 денариев (Элиша, Барух).
Составлено писцом Гаем Флавием по устному распоряжению подрядчика.
Печать подрядчика приложена.
* * *
Голос Ребекки
Утро было серое. Туман с моря шёл по двору как вчера, и позавчера, и три дня назад, когда Элиша ещё дышал. Туман не знал, что Элиши больше нет; туман шёл, как ему положено, до полудня.
Я встала раньше всех, как всегда. Это моя работа — встать раньше, поставить воду на огонь, замесить тесто на лепёшки, разбудить мужчин. У нас в бараке мужчин было двенадцать; теперь одиннадцать — без Элиши, — а считая Баруха, ушедшего ночью, десять. Я это посчитала, пока шла к корчаге: десять лепёшек. Раньше было двенадцать. Между двенадцатью и десятью — мой муж и мальчик-галилеец, которого я больше не увижу.
У корчаги лежали две монеты — серебряные, по динарию. Я их не заметила, пока не нагнулась за водой, и нагнувшись, увидела. Две монеты, положенные рядом, одна к другой, ровно, как каменщик кладёт блоки. Я сразу поняла, кто их положил. Барух был единственный, кто клал вещи так, — как будто и монеты надо уложить правильно, чтобы не съехали.
Я их не взяла. Стояла, смотрела. Два динария — это двадцать лепёшек, или мешочек соли, или починенный подол юбки, или уголь на неделю. Два динария Барух копил четыре месяца, я знала — он говорил Элише, когда думал, что я не слышу. Копил в надежде вернуться в Магдалу и привезти сестре. Сестру звали Ривка, ей было семнадцать, и мне он её показывал иногда — не лицом, не словом, а тем, как останавливался, когда я раздавала лепёшки, и как забирал свою, не глядя. Мужчина, у которого есть младшая сестра, ест лепёшку определённым образом — осторожно, как будто её кто-то другой ещё ждёт.
Я оставила монеты. Налила воды, поставила на огонь, пошла к очагу. Подумала: когда вернётся, заберёт. Если вернётся.
Потом одёрнула себя — не вернётся. Барух из тех, кто уходит по-настоящему. Он ушёл ночью, чтобы не прощаться, — так делают только те, кому некуда приходить. Два динария — это прощание.