Книга «Данилов. Тульский мастер 3», автор — Сергей Измайлов, Сергей Хардин. — стр.4
И тут он сломался, я уже видел подобные моменты, когда человек перестаёт держаться за свою ложь и падает в пучину правды, потому что только там есть хоть какая-то надежда на спасение.
— Это… это Аркадий Меньшиков, — забормотал он, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — Он сказал, что это шутка… Я думал, правда шутка… Заплатил…
— Ты это уже говорил, — перебил его я, не давая ему уйти от главного вопроса. — Кто дал жидкость?
— Не он, — Пашка мотнул головой. — Другой человек. Я его раньше не видел, взрослый, лет сорока пяти-пятидесяти. Одет богато: пальто дорогое, с бобровым воротником, трость с серебряным набалдашником и каким-то камнем. На правой руке перстень, с какой-то синей вставкой…
Вот и получили словесный портрет таинственного алхимика, но что, чёрт возьми, могло связывать такого человека с молодым недорослем Аркашей? Ладно этот дурачок, он и по возрасту, и по запросам крутится с Меньшиковым-младшим в одних кругах, но этот гражданин откуда взялся?
— Бородка аккуратная, седина на висках, — продолжал Пашка, обливаясь холодным потом. — Говорит… складно, велеречиво, немного старинно, но в целом понятно…
— Где ты его встретил? — спросил я, стараясь скрыть волнение.
— В трактире «Разгуляй», — выпалил Пашка, едва дыша, его голос дрожал. — За день до того, как… ну, с маслом. У меня сложности возникли, по финансовой части. Отец, сквалыга, перекрыл доступ к “казне”, — на этой части рассказа он даже несколько взял себя в руки, — говорит, хочешь дураком ходить, ходи, но за свои. Он, дескать, в мои годы…. Эх, во всём он и виноват.
Странно, сколько уже раз за прожитые года я слышал подобные обвинения. Все вокруг виноваты, один я такой хороший, да только невезучий.
— Так вот и пришлось существовать на то, что маменька подкинет, но с таких крох не разжиреешь, — Паша снова всхлипнул. — Аркаша и раньше вовсю интересовался у меня, что и как на заводе, и как там его «крестник» поживает, вы, то бишь. Часто спрашивал. А тут отозвал в сторонку и спросил, не хочу ли я денег поднять? Сумма приличная, дел на минуту, ничего страшного делать не следует. Халява же, — прохрипел он, проглатывая слёзы.
Не дошёл ребёнок в детстве до рассказа про бесплатный сыр из мышеловки. Ещё один минус отсутствия мозгов в голове.
— Так вот, — продолжил Павел. — Он и договорился, сказал, когда и куда приехать. Сижу, а тут этот подходит, старый. Протягивает бутылёк и говорит, что делать следует.
— Имени его не знаешь? — перебил я, продолжая нависать над ним.
— Нет, — Пашка затряс головой, словно пытаясь избавиться от страха. — Только Аркадий называл его «почтенным господином». Больше ничего.
Я переглянулся с Борисом Петровичем. Тот сидел мрачнее тучи, сжав зубы так сильно, что желваки заиграли на его лице.
— Ладно, Паша, — я наконец выпрямился перед столом. — Иди. Но запомни: если ты кому-то расскажешь об этом разговоре, если попытаешься предупредить Аркадия или этого «почтенного господина», или же я узнаю (а я узнаю, поверь), что ты не всё нам поведал сейчас, я тотчас передам все материалы в полицию. А пока… — тут я, на всякий случай покосился на Бориса Петровича. Он, явно нехотя, коротко кивнул. — ты свободен. Но чтоб был тише воды ниже травы, из дома не выходить, за этим присмотрят. Понял?
— Понял, — прошептал он, с трудом поднимаясь. Ноги его не держали, он покачнулся, схватился за спинку стула, его лицо было белее мела. — Спасибо… Алексей… Митрофанович…
— Иди отсюда, — рявкнул на него я.
Он выскользнул за дверь, словно тень.
В кабинете повисла тяжёлая тишина. Борис Петрович тяжело вздохнул, провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть усталость и тревогу.
— Значит, Меньшиков-младший, — проговорил он глухо, сжимая кулаки. — Сопляк, а туда же, в диверсанты полез? Отец то его уважаемый человек, чиновник, промышленник, меценат, какой позор на его голову. — Тут начальник потянулся к графину с водой, — вот ведь закавыка, и не скажешь ему теперь, с такими людьми ссориться последнее дело. Алексей, — тут Борис Петрович посмотрел на меня, — но ведь ты же понимаешь, что мы в полицию пойти не сможем в случае чего, как Паше говорили. Если вся история выплывет, с меня первого голову снимут, что своевременно не сообщил, — старик тяжело вздохнул, — при таком раскладе я сам с лопатой буду рядом с пареньком в руднике куковать.
— Спокойствие, только спокойствие, — мягким голосом произнёс я. — Никуда Павел не пойдёт и сообщать никому не будет. Дойти до ваших умозаключений сам он точно не сможет, к Аркашке не пойдёт, он может и дурачок, но понимает, что он для него отработанный материал. Да и что он скажет? — я развёл руками, — слово одного мажорика на другого? Так у Меньшикова-младшего голос, однако, повесомее будет.
— Пожалуй ты и тут прав, — согласился со мной начальник цеха. — А этот господин, с перстнем и тростью, кто же он такой?
— Хороший вопрос, — я подошёл к окну и посмотрел на заводской двор. Пашка быстрым шагом, почти бегом, нёсся к проходной, забыв про свою важную походку. — У меня есть одна догадка. Гончар Колчин рассказывал про такого же богатого барина, что покупал у него особую глину и интересовался минералами. Похоже, это тот же самый человек.