Книга «Данилов. Тульский мастер 3», автор — Сергей Измайлов, Сергей Хардин. — стр.9
— Поэтому, как бы это ни звучало, — Вольский развёл руками, и в этом жесте сквозила если и не угроза, то весьма явное предупреждение, — у вас, голубчик, ровно два варианта. Первый, и единственно благоприятный, это работа на благо нашего государства. Второй, диаметрально противоположный, это закрытый посёлок за Уралом, где вы сможете в тишине и покое изучать свои способности, но уже без права выезда и переписки.
Я сглотнул. Ссылка. Он, конечно, называет это «закрытым посёлком», но суть та же: изоляция, потеря свободы, жизнь в клетке из колючей проволоки и под бдительным присмотром охранников.
— Ссылка? — уточнил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но внутри всё дрожало, как натянутая струна.
— Ну, в вашей трактовке это звучит так себе, — Вольский поморщился, будто от вкуса прогорклого масла. — Но в целом, я вижу, ход мыслей нашей службы вами понят верно.
Он подался вперёд, и его взгляд смягчился, приобретая почти отеческое выражение. В этот момент он перестал быть чиновником Третьего отделения — перед мной сидел учёный, увлечённый поиском истины.
— Я не враг вам, Алексей. Честно скажу, я рад, что нашёл вас раньше, чем это сделали другие. Поверьте, есть силы, которые заинтересовались бы вами с куда менее благородными целями. А теперь, — он кивнул на мою руку, которая всё ещё сжимала край столешницы, — давайте к делу. Что вы чувствуете при прикосновении к кристаллу?
Я выдохнул. Ладно, если он ждёт от меня правды, я скажу ему, что вижу.
Я достал из внутреннего кармана серо‑жёлтый минерал, который он дал мне на прошлом семинаре. Кристалл лёг на ладонь, непривычно тёплый, будто живой, с едва уловимой пульсацией, напоминающей биение сердца.
Закрыв глаза, я позволил своему восприятию погрузиться в его структуру. Сначала почувствовал лишь лёгкое покалывание в пальцах, затем словно прошла волна тепла, растёкшаяся по руке. В сознании начали возникать образы: причудливые узоры, напоминающие кристаллическую решётку, мерцающие линии, соединяющиеся в неведомом танце.
— Он… живой, — прошептал я, не открывая глаз. — Не в буквальном смысле, конечно. Но в нём есть что‑то, что откликается на моё прикосновение. Как будто он ждёт, когда его «разбудят».
Я ощущал тонкие эфирные потоки, исходящие от кристалла, они напоминали нити паутины, растянутые в пространстве. Если сосредоточиться, можно было уловить их вибрацию, словно отдалённый звон хрустальных колокольчиков.
Вольский молча кивнул, и в его глазах вспыхнул огонёк неподдельного интереса. Он откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и произнёс:
— Отлично, Алексей. Теперь мы действительно можем начать работу. Опишите, как и с чем вы можете взаимодействовать.
— Глина, — продолжил я, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё напряжённо вибрировало. — С ней проще всего. Она словно создана для этого: податливая, живая, отзывается на каждое прикосновение. Металлы похуже, но могу. Особенно если нужно найти микротрещину или оценить структуру. Дерево почти не чувствую, оно мёртвое в этом смысле, лишено той внутренней динамики, что есть у камня или металла. А недавно… — я запнулся, взвешивая, стоит ли говорить дальше, но Вольский смотрел на меня с таким неподдельным интересом, что слова сами вырвались, — недавно обнаружил, что могу и жидкости. Как то самое масло, например. Если быть точным, я могу видеть в нём чужеродные включения, словно они подсвечены изнутри.
Вольский высоко поднял брови, а в глазах вспыхнул хищный огонёк, какой бывает у охотника, заметившего добычу.
— Жидкости? — переспросил он, и в его голосе прозвучало нечто среднее между изумлением и восторгом. — Это… неожиданно. Очень неожиданно. И как вы это делаете? Опишите процесс.
Я задумался, пытаясь облечь в слова то, что обычно происходило на уровне ощущений.
— Это не зрение, — начал я медленно. — Скорее… восприятие. Когда я касался масла, то чувствовал его структуру: как оно течёт, как взаимодействуют его частицы. Если там есть что‑то лишнее, чуждое, это создаёт… некий дисбаланс.
Вольский кивнул, будто сверяя мои слова с какой‑то своей внутренней картой.
— А кристаллы? — спросил он, наклоняясь ко мне. — Вы можете работать с другими кристаллами, не только с этим?
Я поколебался, затем честно ответил:
— Не пробовал, если честно. — я кивнул на минерал в своей ладони, — Я их до этого и в руках-то не держал.
— Понятно, — пробормотал Вольский, снова начиная ходить по лаборатории. Его шаги эхом отдавались от стен, а тень скользила по стеллажам с колбами и ретортами. — Это не просто талант, Алексей. Это врождённая способность, редкая и крайне ценная.
Он остановился у витрины шкафа, с полок которого на него смотрели лежащие там рядами минералы, и обернулся ко мне с решительным выражением.
— У нас впереди много работы. Нам важно понять пределы ваших возможностей, научиться их контролировать, а затем… — он сделал паузу, словно взвешивая всё им сейчас озвученное, — применить их на благо Империи.
Я сжал кристалл в ладони. Его тепло успокаивало, но в голове роились вопросы. Что ждёт меня дальше? Насколько глубоко мне придётся погрузиться в этот мир тайн и опасностей?