Эта книга входит в серию: «Тульский детектив»

- Чёрт меня дёрнул пойти через Хитрову площадь, - тихо ответил полицейский и снова замолчал.

- Что же случилось? - холодно спросил Трегубов, предчувствуя что-то нехорошее.

- Девушка, - опустил глаза в пол Павлов. - Она наткнулась на меня, улыбнулась и извинилась, я отвлекся, буквально на мгновение, но тут чувствую, кто-то шарит у меня по телу. Я поймал руку, повернулся, - там вторая. Но тут первая подставила ногу и сильно толкнула. Я упал. Тут же вскочил и за ними, через толпу. Они немного оторвались и свернули за угол, я туда за ними - всего-то несколько секунд - а их нет. Я свищу, прибежал городовой, мы с дворниками всё обыскали, девиц и след простыл.

- Продолжайте, пожалуйста, - замогильным голосом предложил Трегубов, глядя прямо на агента.

- Часы и медаль украли, - не поднимая глаз, пробормотал Павлов..

С чего же мне начать? Уже двадцать лет минуло с той памятной весны, весны семьдесят третьего. Многое забылось с тех пор, но что-то до сих пор словно перед глазами. Отправились мы в поход на Хиву; представьте себе, прямиком через пустыню, что хивинский хан считал невозможным. На то и был расчёт командования. Собирать провизию и войско для похода начали задолго до этого. Собирали со всего Кавказа. Я говорю только про наш, Мангышлакский, иначе, Кавказский отряд, а были ещё Туркестанский, Оренбургский и, так и не дошедший до Хивы, Красноводский отряды. Готовить поход стали после неудавшихся переговоров с ханом, коего просили отпустить русских пленных и наконец разъяснить свою позицию к Российской империи и нашему государю. Потребовали, чтобы рассказал, для чего он пленял русских. Хотя что тут объяснять: всё хивинское ханство стояло исключительно на рабовладении. Все это знали. Хивинцы хватали всех, кто попадётся в набеге: будь то перс, киргиз или даже русский. Набеги эти происходили всё чаще и чаще. Однако, Хива была далеко, поэтому готовиться стали сильно загодя. Собирали провиант, верблюдов. Почему верблюдов? Так идти нужно было через пустыню, поэтому решили: пойдем с верблюдами. Иначе, как взять с собой провианта на два месяца? Лошади не выдержат. Нужно отметить, что солдаты наши и казаки доселе не видели этих животных и не знали, как с ними обращаться. Хорошо помню, как первый раз привели верблюжий транспорт. Как раз в марте это случилось, когда у верблюдов течка. В это время они вялые и много болеют. Но кто ж тогда знал об этом? Совсем ничего не знали мы и про пустыню, и про то, как обращаться с верблюдами, а нужно было их нагрузить и выступить в поход.

Поначалу у всех был страх перед невиданными животными, но затем смельчаки стали подходить и трогать животных, не зная, что верблюды могут обрызгать своей жвачкой, что они и не преминули сделать. Не всегда хватало у солдат терпения и понимания верблюжьих привычек. Например, если навьючить неправильно или перегрузить верблюда, то он лежит и не встает. Солдаты думали, из упрямства; били и дергали за веревки, привязанные к палкам, что продеты сквозь ноздри. Посему много животных было с порванными ноздрями. Лишь потом пришло понимание, насколько зависим мы от верблюдов в пустыне. Что они - настоящие неприхотливые помощники. Те, что довольствуются скудной растительностью пустыни. О верблюдах я говорю для примера, чтобы показать, как мало мы понимали о тех местах в то время.

Собирались мы в Киндерли, войска и провизия прибывали разными путями: и по суше караванами, и на шхунах компании «Кавказ и Меркурий». Не всё шло гладко. Бывали стычки с местными - места там неспокойные.

Нашего полка пришли три стрелковые роты и четыре линейных, каждая по сто двадцать человек, самых сильных, отобранных для перехода через пустыню. Чем стрелковая рота отличается от линейной? Вижу, не служили Вы в армии. Линейная рота наступает колонной, а стрелковая - россыпью, поддерживает атаку, в ней лучшие стрелки. Были ещё роты Ширванского, Самурского полков и команда саперного батальона. А музыканты были из нашего полка, куда ж без музыки. И, конечно, казаки, несколько сотен. Всего набралось боле двух тысяч душ и две батареи орудий.

Мы были в батальоне майора Буравцова, в одной роте два новоиспеченных подпоручика: Фёдор Левенцов и я. Это был первый боевой поход для нас. Мы ничего не боялись, наоборот, с нетерпением ждали начала кампании. Знаете, такой возраст, когда трудностей не замечаешь и кажется, что ты бессмертен, что пуля просто не может попасть именно в тебя. В другого - да, но не в тебя, поскольку ты и есть центр вселенной, и вертится всё исключительного вокруг тебя. В Фёдоре все эти качества были помножены на два. Он просто горел желанием отличится в походе, и все его помыслы в тот момент были только о воинской славе. Как же мы были глупы тогда и совершенно не понимали, что нас ждёт!

И вот наш строй четырнадцатого апреля: солдаты в гимнастических рубахах, у каждого ещё мундир, сапоги, шинель и запас сухарей на четыре дня. У офицеров - дополнительно чай, сахар, табак и войлок для сна. Никаких походных кроватей и палаток мы тогда не взяли, поскольку нужно было тащить много провианта. Все пешие - и солдаты, и офицеры. На конях только кавалерия, шесть сотен.