Книга «Ксения Чуева. Шепот касания», автор — Эва Гринерс. — стр.5
Скит оказался совсем рядом - небольшая изба, почерневшая от времени, прижавшаяся к скале так, будто росла вместе с ней. Ни табличек, ни дорожек, ни других следов цивилизации вроде ограждений или фонарей.
Я замялась у порога, не зная, как здесь принято. Старик вошёл первым, пригласив меня жестом. Внутри было тепло, пахло дымком, травами и чем-то ещё - сухим и терпким.
- Как вас… - начала я и осеклась, не зная, как спросить правильно.
- Филарет, - сказал он просто. - Раб Божий.
Я кивнула и, помедлив, представилась в ответ:
- Ксения.
Он посмотрел на меня с той же спокойной, чуть насмешливой внимательностью.
- Знаю, - сказал он. - Ксения Дмитриевна.
Я вздрогнула.
- Простите… - начала я. - Мы ведь только что… Я вам не представлялась полностью. “Может, он всё-таки знает, где моя сумка с документами? И, кстати, мне бы хоть во что-нибудь одеться. Как же я без перчаток…”
Старик улыбнулся - мягко, ласково. Погодь, я одёжу тебе сыщу, тут где-то была, ох, грехи наши тяжкие… До рассвета ещё есть время. Ты спокойная. Не мечешься. Это хорошо.
Он говорил так, будто сравнивал меня с кем-то. Я неловко присела на лавку, оглядываясь, пытаясь уложить происходящее в привычные рамки.
- Мне вообще-то… - я запнулась, подбирая слова. - Мне нужно в гостиницу. Меня, наверное, уже ищут. И завтра на работу. Я по делу приехала. Петроглифы… там вандализм был. Кто-то краской…
Он махнул рукой, будто я заговорила о пустяке.
- Ничего, - сказал он спокойно. - Отмоется. Камень терпеливый. Не первый раз.
Я нахмурилась. - Но мне правда нужно…
- Завтра, - перебил он мягко. - Завтра сходим. До монастыря. Я тебя туда отведу.
- Какого монастыря? - спросила я уже тише.
- Там разберёмся, - ответил он. - Я ж тебя только встретил.
В этом «только» было что-то странное. Слишком объёмное.
Отец Филарет выдал мне длинное платье, точнее, сарафан, рубаху и платок. Я забилась в угол между лавкой и печкой и, ёжась от неловкости, натянула всё это на себя. В этих “варежках” то был тот ещё квест. Повязала платок на шею зачем-то, как шарфик. Или на голову нужно было?
Он поставил передо мной чашку с тёмным, рубиновым отваром.
- Пей. Брусника. Для головы полезно.
Я взяла чашку двумя руками, сделала глоток - и вдруг поняла, что сопротивляться не хочется. Всё вокруг воспринималось как сон, но не зыбкий, не пугающий. Скорее как состояние, в котором ты точно знаешь: пока можно быть здесь.
Легла на лавку - жёсткую, узкую, совершенно не соответствующую моим представлениям о комфорте. В обычной жизни я выбирала матрасы долго и придирчиво, спала чутко, как принцесса на горошине. А здесь - положила голову на согнутую руку и уснула сразу. Глубоко. Без мыслей.
Проснулась от лёгкого прикосновения.
- Вставай, Ксения. Ксенюшка, - сказал Филарет тихо. - Пора. Дорога длинная. До обеда, думаю, дойдём.
Снаружи только занимался рассвет. Мир был серо-голубым, свежим, будто только что созданным.
- Пойдём, - сказал он. - Помолясь. И мы пошли.
Я не оглядывалась. Где-то далеко остались гостиница, машина, сумка с документами и инструментами. Ещё дальше - музей, работа, привычная жизнь.
Я шла за стариком к неизвестному монастырю, не задавая ни одного вопроса. Он тоже помалкивал.
Тропа была узкой, утоптанной, будто по ней ходили веками, и лес расступался перед нами неторопливо, без спешки. Сосны стояли высокие, светлые, воздух был наполнен запахом хвои и нагретой земли. К полудню солнце поднялось выше и стало припекать - мягко, по-летнему, как это бывает на севере: без жара, но с настойчивостью. Где-то между стволами поблёскивала вода, перекликались птицы, и всё вокруг казалось удивительно цельным, как хорошо собранная картина.
Мне было немного тяжеловато идти в гору - тело напоминало о себе, о непривычке к таким прогулкам, о том, что обычно моя физическая активность заканчивалась на музейных лестницах. Я дышала глубже, чувствовала, как ломит спину, поясницу и выступают на лбу капельки пота. Я утирала их рукавицами и шагала дальше, не жалуясь. Как говорится: “и не такие метели в хлебало летели”, простите.
К монастырю мы вышли ближе к обеду. Он возник неожиданно - не на возвышении, не напоказ, а будто всегда был частью этого леса. Светлые стены, тёплый камень, тишина, в которой не было пустоты. Колокольня молчала, но даже в этом молчании чувствовался порядок.
Нас встретили сразу. Без удивления. Без вопросов. Так принимают тех, кого ждали. Филарета знали - кивали ему с уважением, кто-то перекрестился, кто-то просто улыбнулся. Меня проводили внутрь, усадили, дали воды, потом горячей похлёбки и хлеба. Я ела молча, с благодарностью.
Потом мне принесли одежду получше. И, слава Богу, перчатки! Простые, грубоватые, но как же я им обрадовалась!
- Вот так хорошо, - сказал молодой монах спокойно. - Можно и на беседу.