Книга «Ксения Чуева. Шепот касания», автор — Эва Гринерс. — стр.6
Слово это он произнёс с ударением, и мне почему-то сразу стало ясно: разговор будет особенным.
Когда меня повели дальше, коридоры стали тише, шаги - глуше. Мы остановились у массивной двери из тёмного дерева. Она выглядела старой, но надёжной - такой, что закрывается и от глаз, и от ушей.
Внутри оказалось тесно. Келья была переделана под рабочий кабинет - строго, без излишеств, но с ощущением власти, которая не нуждается в украшениях.
За столом сидел мужчина.
Первое впечатление было почти обманчивым. Немолодой, неброский, с выцветшим лицом и невыразительными чертами. Такие люди легко теряются в толпе - взгляд скользит мимо, не за что зацепиться. Если бы я увидела его в иной жизни, то, вероятно, не запомнила бы вовсе.
Но стоило нашим взглядам встретиться - и всё встало на свои места.
Глаза у него были внимательные, цепкие, слишком живые для такого внешнего спокойствия. Он смотрел без нажима, почти мягко, но это была та мягкость, за которой чувствуется привычка к подчинению других. Ум - холодный, острый, опасный.
Он поднялся, вышел из-за стола и слегка склонил голову - жест без показной любезности, но безупречно выверенный.
- Разрешите представиться, Ксения Дмитриевна, - произнёс он ровно. - Обер-прокурор Святейшего синода и личный порученец Его Императорского Величества Александра Третьего. Действительный тайный советник Константин Петрович Победоносцев.
Я стояла и смотрела на него, чувствуя, что это встреча с человеком, который точно знал, зачем я здесь.
Глава 3
Он указал мне на стул напротив. Я села аккуратно, выпрямив спину, сцепила пальцы - привычка, выработанная годами самоконтроля. Победоносцев вернулся за стол, сложил руки домиком и некоторое время молча рассматривал меня, будто примеряясь.
- Перейдём к сути, Ксения Дмитриевна, - наконец сказал он. - При непосредственном участии Его Императорского Величества Александра Третьего мною была учреждена особая структура. Тайная. Её задача - противодействие проявлениям сил, которые Церковь и государство справедливо считают недопустимыми.
Он сделал паузу, словно ожидая реакции. Я кивнула - вежливо, без комментариев.
- Организация показала себя… неудовлетворительно. Люди гибли, - он произнёс это без нажима, как констатацию. - Ошибались. Не справлялись. Тогда было принято иное решение. Мы обратились к… механизму, способному привлекать из будущего тех, кто потенциально может противостоять подобным явлениям.
Он прищурился.
- Пока понятно?
- В целом - да, - спокойно ответила я. - Звучит как фантастическая авантюра.
Уголок его губ дёрнулся - почти улыбка, но скорее рефлекс.
- Выбор людей от нас не зависел, - продолжил он. - Мы ожидали увидеть крепких, закалённых мужчин. Военных. Либо хотя бы людей с соответствующим складом.
Он посмотрел прямо на меня.
- Но вместо этого появились вы. И… подобные вам.
- Женщины, - подсказала я. - Страшно подумать.
- Непрактично, - сухо поправил он. - И, признаюсь, крайне неудобно.
- Взаимно, - ответила я без злобы. - Если я не подхожу под техническое задание, может, вернём меня обратно? У меня вообще-то работа, дом, своя жизнь - плохая или хорошая, но своя.
Он медленно покачал головой.
- Это невозможно. Выбор уже сделан. Обратного пути нет. Даже если бы я этого желал.
- А вы желаете? - уточнила я, чуть наклонив голову.
- Более чем, - неожиданно честно сказал он. - Мы готовились к одному, а получили другое. Но выбора у нас больше нет. Остаётся лишь сотрудничество.
- Звучит как приговор, - заметила я. - Но суть в том, что помочь я вам ничем не смогу. У меня нет ни силы, ни оружия, я обычный человек.
Он смотрел на меня долго, пристально, словно решая что-то про себя..
- Вы в этом уверены? - наконец спросил он. - Странности есть? Необычные ощущения. То, что вы предпочитали не обсуждать и не объяснять. Было? Не пытайтесь что-либо скрыть от меня. Кое-что я о вас уже знаю, так уж получилось. Есть у вас…
Я усмехнулась - коротко, почти невесело.
- Если вы сейчас скажете «дар», я встану и уйду. Даже если дверь заперта.
- Скажу «особенность», - спокойно ответил он. - И попрошу вас рассказать о руках.
Я машинально убрала ладони с коленей.
- Плохо, - сказала я. - С ними всё плохо.
- Подробней.
Я вздохнула.
- Проявилось это, когда я стала взрослеть. Не сразу, постепенно. Сначала - вещи. Берёшь предмет, а в голове всплывает… мусор. Цифры. Даты. Обрывки слов. Иногда - целые фразы. Не всегда понятно, откуда и к чему. Как будто радио ловит чужие волны.
Он слушал очень внимательно.
- А люди?
Я скривилась.