Книга «Ксения Чуева. Шепот касания», автор — Эва Гринерс. — стр.8
Иногда со мной занимались иначе. Меня приводили в небольшую комнату и просили взять предмет - простой, обыденный. Чашку. Ключ. Платок. Задавали о них вопросы. Теперь я с азартом любопытного щенка, хваталась за всё, чтобы научиться не просто “слышать” информацию, но и складывать её в связную картину.
- Не спеши, - говорил старший монах. - Почувствуй сперва.
И я училась не нырять с головой. Не хватать всё сразу. Дар отзывался, но подчинялся неохотно - он привык гулять сам по себе, неприрученный. Иногда у меня получалось. Иногда - нет.
- Любым даром можно научиться управлять, - сказал однажды отец Филарет. - Но не сразу. И не силой.
Я запомнила эти слова.
Ночами я спала крепко. Без тревоги. Без голосов. Победоносцев появился не сразу - почти что через полгода. Я кажется даже забыла о нём - так увлеклась обучением. Именно тогда меня снова позвали.
Он посмотрел на меня внимательно, как человек, сверяющий ожидания с результатом.
- Мне сказали, что вы быстро освоились, - сказал он.
- Я всегда хорошо адаптируюсь, - ответила я, чувствуя, что грядут перемены.
- Именно, - кивнул он. - Это и есть проявление вашего дара - в смысле и это тоже. Вы не только чувствуете прошлое. Вы умеете в него входить. Настраиваться. Потому вам легко здесь. Но зато будет тяжело там, где другим - просто. Всё имеет две стороны медали, м-да.
Я сжала пальцы в перчатках. Ждала.
- Ваше обучение здесь подходит к концу. Дальше будет служба. Но прежде - присяга. Да-да, не смотрите так удивлённо и недоверчиво. Самая настоящая присяга. Вы ведь теперь стражницы.
- Вы? - переспросила я, - значит, я познакомлюсь с остальными?
Победоносцев кивнул, а я немного напряглась - не любила новых людей в своей жизни. Впрочем, жизнь теперь была другая. Возможно, изменилось и это.
Глава 4
Нас собрали в зале с высокими окнами. Я оглядывалась на своих четырёх коллег - таких же потерянных и одновременно собранных, как и я сама. В наших аккуратных бело-синих платьях и строгих шляпках мы больше напоминали выпускниц Смольного, чем женщин, которых прошлое решило рекрутировать для опасной работы. Кто-то держался уверенно, кто-то с любопытством, кто-то с едва заметным вызовом. Я ловила себя на том, что невольно любуюсь - не внешностью даже, а тем, как по-разному они существовали в этом новом времени.
Перед присягой Победоносцев лично вручил мне документы. Я пробежалась взглядом по строкам и вдруг испытала облегчение: имя оставили прежним. Чуева Ксения Дмитриевна. Фамилия Рябинина мне всегда нравилась, но эта - новая - почему-то сразу зацепила. Не разумом, а чем-то более глубоким, внутренним. Я почувствовала её своей. Не знаю, как иначе это назвать - просто… учуяла.
Когда настала моя очередь произносить слова присяги, голос дрогнул лишь на секунду. Потом я выпрямилась и сказала их чётко, осознавая: назад дороги больше нет.
После присяги нас привезли в особняк ведомства Победоносцева. Дом был роскошным: тяжёлые портьеры, ровный свет, паркетный пол блестел, как маслице, воздух свежий, пахнущий воском медовых свечей, деревом и ароматами чего-то вкусного: я уловила соблазнительные запахи жареной рыбки и свежей выпечки, поэтому настроение сразу невольно поднялось. Всё-таки в монастыре кормили сытно, конечно, но очень просто. Этих вот радостей жизни не хватало.
Я вошла в большую залу и меня сразу проводили за стол, к отведённому месту. Все девушки-коллеги уже были здесь, а ко мне подошел официант.
Победоносцев сидел во главе стола и наблюдал за происходящим словно кот за мышками: внимательно, расчётливо, но с мягкой благосклонностью.
Стол был накрыт безукоризненно. Официанты скользили по паркету, словно по льду, предлагая одно блюдо за другим: один аккуратно ставил тарелку рядом с Ириной Петровной, другой наклонялся, предлагая какие-то закуски Полине Андреевне.
Понемногу информационный поток заполнял пространство в моей голове: каждый малейший жест, каждое движение девушек создавали тонкую сеть, которую я ощущала как лёгкую вибрацию в голове. Наверное потому, что каждая обладала сильнейшим даром, на который мой “сенсор” не мог не реагировать.
Ирина Петровна сидела чуть поодаль слева, она ела с удивительным здоровым аппетитом, и я невольно улыбнулась: наверное, ей было вкусно не только есть, но и жить. Официант, освобождая место на столе, сдвинул поднос с рябчиками от неё в сторону, а Ирина уверенно и чуть возмущённо вернула его на место перед собой. Я тихонько засмеялась.
Полина Андреевна подняла бокал шампанского, и с наслаждением чуть закатила глаза, выпивая его одним длинным глотком, как после долгой жажды. Если бы я решилась сделать то же самое, меня потянуло бы на смех, танцы, объятия - всё, чего мне нельзя было себе позволить. Я сидела прямо, аккуратно держа бокал, и мысленно похвалила себя за самоконтроль, хотя немного завидовала - наверное, я выглядела так, словно кочергу проглотила.