Книга «Лиделиум. Кровь Десяти», автор — Рия Райд. — стр.5
Им не сломить меня теперь.
Мои привычки выше воли,
Я смел, отчаян и упрям,
Своей свободой я доволен,
Скажу, где дверь, любым царям.
Элиас пел эту балладу столько раз, что ей казалось, будто каждое слово уже давно отпечаталось у нее в сердце. В детстве, засыпая по ночам, она просила его остаться, пока не заснет, – и он никогда не уходил. Хриплым от усталости голосом и не попадая ни в одну ноту, Элиас был готов петь всю ночь, снова и снова, отгоняя все страхи и ночные кошмары, как он говорил, пока ее глаза не начинали слипаться и она не проваливалась в сон.
Но в этот раз Анна пела для него. Для него, для матери и их последнего вечера вместе. Эта песня больше не была о страждущем юноше, борющемся с судьбой и бросившем вызов самой смерти, она была о них троих – об их любви друг к другу, о тысячах счастливых дней, что они провели вместе, о ее детстве, о былой силе и красоте Элиаса, о юной душе и внутреннем свете ее матери, о друзьях, которых они потеряли, о рассвете дома Понтешен, о любви, вере, надежде и смерти.
Я верю в счастье, верю в смех,
Я верю в радость и успех,
Где ветр поет в долине звонко,
Где годы не смывают лиц,
Где время шепчет лишь тихонько,
А смерть зло воет у границ.
Анна не перестала петь, когда голоса родителей стали становиться все тише и слабее, пока не стихли совсем. Сквозь слезы она улыбнулась отцу, наблюдая, как его глаза гаснут, как закатное зарево заливает тенями его мертвенно-бледное лицо, а грудь поднимается все реже, и сжала протянутую руку матери, когда у той последний раз дрогнули веки, прежде чем закрыться навсегда. Анна продолжала петь, даже когда голова Элиаса упала на грудь, а рука матери обмякла в ее ладони.
Нет страха там, где нет надежды,
Нет боли, грусти без любви,
Проложат путь любой невежде
Сердец отчаянных огни.
Она держала ее еще долго, смотря на безжизненные тела родителей, пока последний, кровавый луч света не исчез за горизонтом. Как только это произошло, она встала и вышла в темный коридор.
Широкие стены пересекали высокие своды далеко над головой и терялись в тенях; переплетения проходов и поворотов уходили вглубь и растворялись в сумраке; силуэты выключенных, окаменевших операционок виднелись почти в каждом из помещений, которые она миновала одно за другим. Анна специально шла медленно, заглядывая в каждую из комнат, проводя холодными пальцами по рельефным фасадам и пустым поверхностям.
Когда Константин доберется до нее и Ландерской резиденции, он не получит ничего, кроме голых помещений и нескольких трупов. Никаких баз данных, архивов и семейных реликвий – она позаботилась о том, чтобы наследие Понтешен умерло вместе с ней. Пусть пирует на их костях. Пусть упивается их кровью и забвением, но знает, что ему так и не удалось поставить ее семью на колени.
Анна не помнила, как добралась до лаборатории ее ослепил холодный свет люминесцентных ламп, как она в последний раз оказалась в испытательном кресле. Она почувствовала, как десяток игл впивается в тело, как кости изламываются, стираются в порошок и плавятся, как кровь закипает, прожигая вены и внутренности, как боль не просто поглощает, но и становится частью ее. Анна проходила это сотни раз, но в этот – все было по-другому. Ярче, сильнее, невыносимее.
Судьба расставит мне мишени,
Настигнет, ранит, приструнит,
Подсунет слезы, огорченья,
От близких сердце отвратит.
Все смешалось, исказилось, спуталось. Ей казалось, что она вновь видела лица любимых людей, где-то вдалеке слышала смех матери и отца, приглушенную болтовню Дарьи Ландерс, отдаленные споры Дамиана Деванширского с Нагиль Крамер и отчаянные крики Вениамина, умоляющего ее остановиться. Она не могла ответить, что все уже сделано, что это их последний шанс спасти то немногое, что осталось, и что даже после того, как остановится ее сердце, ее душа продолжит любить его до скончания времен.
А потом голоса смолкли, видения исчезли, свет померк и ее поглотила вязкая пустота.
Я выдержу все это стойко,
Взмолю о счастье небеса,
Набравшись сил, я гордо, бойко
Признаю, глядя ей в глаза.
Я не боюсь ее мишени,
Ей не иметь больших побед.
Правда отбрасывает тени
Но те всегда лишь там, где свет.
Анна задохнулась от мрака и боли и только тогда перестала петь.
Часть первая
Глава 1. Союзники