Выполз на карниз и рухнул лицом в камень.
— Ух, мать моя... — выдохнул я.
Лежал и хрипло, рвано дышал — с присвистом, который означал, что лёгкие работали на пределе. Пальцы дрожали так, что я не мог сжать кулак. Предплечья пульсировали болью, и по ладоням текла кровь из содранной кожи — мелкие порезы от каменных зубцов, которые я не чувствовал во время подъёма.
Рядом тяжело дышала Кара. Она сидела на краю карниза, свесив ноги, и смотрела на гончих, которые кружили внизу крошечными серыми пятнами. Её ладонь легла мне на плечо и смахнула каменную крошку.
— Рик... В какую дрянь мы вляпались...
— Мы не за... уф... не закончили, Кара.
До вершины оставалось пять метров ровной стены с удобными выступами. Детская прогулка после того, через что мы прошли.
Я перевернулся на спину и посмотрел в бледно-голубое небо, бездонное — без единого облака.
Бам. Бам. Бам.
Колокола города Семи Хвостов отсюда звучали тихо — далёкий приглушённый гул, похожий на гудение пчелиного улья.
Прилив продолжался.
И Зов Кары горел, отсчитывая дни.
Я сел, отряхнул ладони от крошки и крови и полез дальше.
После карниза последние пять метров и вправду выглядели подарком — широкие и надёжные ступенчатые выступы через каждые полметра. Как лестница, которую кто-то нарочно вырубил в скале.
Кара уже была наверху — на два метра выше меня, на последнем выступе перед кромкой. Я видел её сапоги и край мешка, свисавшего с плеча.
Поставил правую ногу на широкую полку. Левая нашла следующую опору — узкий выступ шириной в две ладони, серый снаружи и рыжеватый в глубине трещины.
Рыжина означала пористую породу, выветренную изнутри.
Если бы я думал головой, а не ногами — то проверил бы камень прежде, чем переносить вес.
И я совершил эту ошибку.
Раздался тихий хруст — словно наступил на сухой лист. Я услышал его за долю секунды до того, как почувствовал, что выступ под левой ногой дрогнул, дал сдвиг и обломился.
Кусок камня размером с кирпич полетел вниз, кувыркаясь и стуча о стену. Удар о землю донёсся через три секунды.
Агрх!
Тело сработало раньше мозга.
Правая рука метнулась вверх и вцепилась в ближайший край. Левая хватанула воздух, провалилась, нашла узкую вертикальную трещину и вогнала в неё три пальца до вторых фаланг.
Левая нога болталась над пустотой. Правая стояла на обломке полки, на половине стопы — остаток выступа, который мог обломиться в любую секунду.
Я висел на стене, растянутый между двумя ненадёжными точками, и воздух тянул меня вниз вместе с мешком.
Сверху донёсся глухой удар тела о камень — Кара бросилась на живот и свесилась через край последнего выступа. Её правая рука вытянулась вниз, пальцы раскрылись.
— Рик!
Голос был рабочий, без паники.
Мою левую руку от её пальцев отделяли жалкие двадцать сантиметров. Но я не мог перекрыть и этого — рука торчала в трещине, и если бы я вытащил пальцы, то потерял бы единственную верхнюю опору. Правая рука держалась за гребень на четырёх пальцах, и эти пальцы дрожали от усилия, которое убывало с каждой секундой.
Голова работала с ледяной ясностью, какая бывает только на краю.
Вариант первый — держаться и ждать. Кара не дотянется — длины руки не хватит. Я провишу ещё секунд пятнадцать-двадцать, пока пальцы правой руки не разожмутся от усталости. Потом просто упаду вниз.
Второй — один прыжок. Оттолкнуться от остатка полки правой ногой, рвануть тело вверх и влево, к руке Кары. Для этого нужно одновременно отпустить трещину левой рукой и выпустить гребень правой — долю секунды лететь без опоры, вне камня и контроля, надеясь, что Кара поймает.
Молодая эндокринная система взорвалась выбросом адреналина. Тело орало от первобытного ужаса, требуя вжаться в скалу и замереть. Но сознание старого циника жёстко перекрыло этот вентиль. Паника убивает быстрее гравитации.
Мозг за мгновение пережевал оба варианта и выплюнул результат: первый — смерть наверняка, второй — риск огромный, но шансы выше нуля.
Посмотрел вверх. Глаза Кары расширились чуть ли не до блюдец. В её взгляде стояло единственное слово. Давай!
Я выдохнул, сбрасывая лишнее напряжение из грудной клетки.
Правая нога упёрлась в остаток полки. Левая рука выдернулась из трещины. Правая ладонь отпустила гребень.
РЫВОК!
Тело пошло вверх и влево — остатки сил, которые я вложил в толчок.
На мгновение — долю секунды, которая растянулась до бесконечности — я летел. Ничего не держало, пальцы хватали воздух, а мешок за спиной тянул вниз.
Никакого страха не было — только холодная фиксация факта, что четырнадцать килограмм ресурсов за спиной безжалостно ломали траекторию. Вектор тяги смещался вниз. До руки сестры не хватало буквально спичечного коробка.
Гравитация не оставляла времени на философию.
Выбор между капиталом и жизнью был очевиден.
Я прямо в воздухе резко дёрнул правым плечом, сбрасывая лямку. Гружёный мешок соскользнул по спине, освобождая тело от балласта. Меня тут же подкинуло на спасительные пару сантиметров вверх.
А потом ладонь Кары ударила по моему запястью и сомкнулась.
— Агрх! — выдохнула она сквозь зубы, принимая на себя вес двухметрового парня. Плечо хрустнуло, но она удержала. — ДЕРЖУ, Рик! Держу!
Внизу, в тридцати метрах под нами, раздался глухой удар и звук бьющегося хитина.
Я скосил глаза. Мой мешок рухнул прямо в центр стаи. Герметичные хитиновые контейнеры разлетелись вдребезги. Едкая щелочь и некротическая кислота из желез скорпикоров смешались в адский алхимический коктейль, окатив морды двух гончих.
Твари истошно завизжали, катаясь по камням и пытаясь стереть лапами дымящуюся шерсть. Вожак отскочил в сторону, рыча на едкое облако испарений.
Месяц сытой жизни, все реагенты, что мы собрали — всё это превратилось в дымящуюся лужу дерьма на серых камнях.
Я висел над пропастью, чувствуя, как внутри поднимается тяжелая, холодная ярость.