Тропа постепенно начинала подниматься. Сначала это было почти незаметно — лёгкий уклон, который лишь немного утяжелял шаг. Но чем дальше шёл Мин-сок, тем отчётливее земля под ногами превращалась в склон. Камни становились чаще, корни — толще, а воздух — суше и прохладнее.
Лес также постепенно менялся. Если внизу он был густым, переплетённым, почти душным от жизни, то здесь деревья росли реже, но выше. Их стволы были искривлены ветрами, кора местами потрескавшаяся, словно сама земля пыталась вытолкнуть их наружу. Ветви тянулись в стороны, оставляя между собой разрывы, через которые пробивался тусклый свет заходящего солнца.
Тени становились длиннее. Глубже. Максим уверенно шёл вперёд, не меняя ритма своего движения. Но теперь его взгляд двигался иначе. Он больше не просто смотрел. Он сканировал территорию. Каждый шаг сопровождался едва заметным смещением внимания. Кусты слева. Камни справа. Склон впереди. Линия деревьев. Пространство за ними.
Сейчас практически ничего не ускользало от его внимания. Ни движение. Ни звук. Ни… отсутствие звука. Его чувства, обострённые до предела за месяцы, проведённые в ущелье чистой Инь и среди теней Древнего леса, работали без усилия. Это было не напряжение. Это было состояние. Естественное. Постоянное. Но… Пустое.
Пройдя немного по этой тропе, он остановился на мгновение. Не потому что что-то заметил. А потому что… не заметил. Тишина его чувств была почти непривычной. Там, где раньше каждое мгновение было наполнено угрозой, скрытой или явной, здесь… Ничего. Ни давящего присутствия. Ни искажённого пространства. Ни шёпота, который не принадлежит ветру. Только лес. Обычный. Живой. Но… слабый.
Максим слегка наклонил голову, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя. И едва заметно усмехнулся.
— Пусто… — тихо произнёс он. Это непривычное для него слово растворилось в воздухе. Он снова пошёл дальше. Из кустов впереди выскочило небольшое существо — что-то среднее между лисой и мелким оленем. Его тело было покрыто короткой серой шерстью, а глаза — слишком большими для такой головы. Заметив чужака, оно замерло на тропе. Всего на мгновение. Его взгляд встретился с взглядом Максима. И в тот же миг существо резко отпрянуло в сторону, почти сорвавшись в бег, скрываясь в зарослях. Не из-за движения. Не из-за шума. А из-за… ощущения. Посох в руке Мин-сока тихо гудел. Не звуком. А самой сутью. Его аура не была агрессивной. Но она была… чуждой. Холодной. Глубокой. Словно кусок ночи, вырванный из самого сердца тьмы. Духовные звери чувствовали это. И не понимали. А потому — избегали.
Дальше таких встреч стало больше. Мелкие звери мелькали в стороне, не приближаясь к нему. Птицы, сидящие на ветвях, замолкали, когда он проходил под ними, и лишь спустя несколько мгновений снова начинали свои крики. Даже насекомые, казалось, держались чуть дальше от него, чем следовало бы. Сам Максим просто не обращал на это внимания. Для него это было… ожидаемо.
Он продолжал идти. И вскоре, буквально с каждым шагом, склон начал становиться всё круче. И попадающие под его ноги камни теперь требовали большей осторожности. Иногда приходилось опираться на посох, но не из-за усталости — скорее, чтобы проверить устойчивость поверхности.
Его движения оставались плавными. Экономными. Ни одного лишнего усилия. Он не торопился. Но и не медлил. Время для него сейчас не имело значения. Для него важным было другое. Путь. И то, что ждёт в его конце. Он снова остановился. На этот раз — у небольшого выступа, откуда открывался вид на часть долины, через которую он прошёл.
Каравана уже не было видно. Даже следы дороги начали теряться в вечернем свете. Мир людей остался позади. Медленно усмехнувшись, Максим перевёл взгляд вперёд. Туда, где тропа вилась между камней, постепенно исчезая в складках гор. Там, за этими изгибами, находилось то место, ради которого он сюда пришёл. Та самая школа “Кленового Листа”. Когда-то — живая, и даже весьма известная. Теперь же — просто забытая. Он сжал посох чуть крепче. И его губы снова тронула лёгкая, почти неуловимая улыбка. Не радостная. Не предвкушающая. Скорее… Знающая.
— Посмотрим… — тихо произнёс он.
И шагнул дальше. Горы приняли его без звука. Без приветствия. Но и без сопротивления. Пока что.
Сумерки опускались медленно, но неотвратимо. Горы, ещё недавно освещённые тусклым золотом заката, начали темнеть. Свет всё ещё цеплялся за вершины, скользил по склонам, но внизу, среди камней и редких деревьев, уже собиралась тень — густая, вязкая, словно предвестник иной, более глубокой ночи.
Но Максим всё ещё шёл дальше. Тропа почти исчезла. Теперь это был не путь, а лишь направление — угадываемое по редким просветам между кустами и камнями. Иногда ему приходилось обходить валуны, взбираться на выступы, спускаться по рыхлой земле, которая норовила уйти из-под ног. Но его шаг не сбивался. Дыхание оставалось ровным. Только взгляд становился внимательнее. А когда солнце окончательно скрылось за гребнем гор, он замедлился. Не из-за усталости. А потому что пришло время остановиться. Ночь в горах — не то же самое, что ночь внизу. Здесь она глубже. Холоднее. И куда более… честная.
Вскоре Максим вышел на небольшую поляну. Она была почти идеальной по форме. Круглая. Словно сама земля когда-то выдохнула здесь и решила не зарастать полностью. Трава на ней была ниже, мягче, чем вокруг. Не такая густая. Местами проглядывала тёмная, чуть влажная почва. И в самом центре росло дерево. Большое. Старое. Его ствол был толстым, с глубокими трещинами, словно прожитыми веками. Кора местами отслаивалась, но не гнила — наоборот, казалась твёрдой, как камень. Ветви раскинулись широко, образуя над поляной почти замкнутый купол. Листья тихо шелестели. Но звук этот был странным. Слишком мягким. Слишком… глухим.