Очевидно, Аня спросила слишком громко, потому что «камуфляжник» тотчас повернулся и внимательно на нее посмотрел.
– Не бойтесь, не будет никакой второй волны, – сказал он и как-то странно улыбнулся.
– А вам не говорили, что это невежливо – вот так встревать в чужой разговор? Здесь приличное заведение, а не столовка для прапоров, – сказала Аня ледяным тоном.
– Простите, – смутился мужчина.
Аня рассчитывала, что Юра поддержит ее возмущение, но тот отвлекся на заказ официанта, и Аня снова сосредоточилась на сидре, в котором планировала утопить все свои невзгоды, пусть хотя бы этим вечером. Нет, правда, почему бы не надраться? Все равно любимую желтую «астрочку», турбированную малышечку, пришлось продать – все официалы сбежали из страны, и техобслуживание стало золотым. Зато теперь можно бухать хоть каждый вечер, а потом добираться домой на метро, соприкасаясь всеми частями тела с другими такими же неудачниками, которым не по карману подорожавшие такси, бензин и автокредиты.
Аня увидела свое отражение в зеркальной барной полке – бледная, замотанная, выглядит лет на десять старше… Слева – какой-то придурок в камуфляже, а на улице – запоздавшая московская весна, нерасцветающие деревья и такие же лица. А ведь Аня могла сейчас быть в Лондоне, могла засидеться в знаменитом офисе на Боулинг Грин Лэйн над каким-нибудь классным проектом… но нет, вместо этого завтра с утра снова надо будет делать ненавистный раф с сиропом для всех этих офисных шмар, которых впихнули на тепленькие места папы и папики, коррупционеры всех мастей, такие же бездарные, как и их силиконовые шлюшки. И видали они талантливую Аню в гробу вместе с ее красным дипломом МАРХИ.
– Юра! – позвала Аня звенящим от отчаяния голосом. – Руанский кальвадос еще остался? Тогда мне сотку!
– А не многовато на голодный желудок? – Юра с сомнением посмотрел на Аню, доставая с полки изящную бутылку темного стекла. – Штучка-то забористая.
– Сказала, нажрусь, значит, нажрусь, – хмуро бросила Аня.
«За собачье дерьмо на улицах и за растоптанные мечты»! – мысленно провозгласила Аня и залпом выпила чистый как слеза, обжигающий горло яблочный дистиллят.
– По-моему, вам тоже плохо, – неожиданно сказал «камуфляжник», явно обращаясь к Ане. – Может, объединимся? А вдруг вдвоем легче?
– Легче – что? Окопы рыть?
Аня повернулась к «камуфляжнику» и увидела его в расфокусе – это подействовал сорокатрехградусный кальвадос.
– Переживать горе, – последовал скупой ответ.
– С чего ты взял, что у меня горе? – Аня соскользнула с табурета и двинулась в сторону «камуфляжника». – У меня все охрененно! Я живу в самой прекрасной стране, а все остальные мне завидуют! На магазинных полках изобилие, сорок или даже сто сорок сортов колбасы – это ли не счастье? Правда, из-за санкций малость поломалась логистика, и теперь привозить некоторые товары в нашу прекрасную страну стало невыгодно. Вот, например, мой любимый сидр из терна и ежевики больше не возят… Или прокладки… Они теперь в три раза дороже, чем раньше! Но это же ерунда, правда? В конце концов, можно ватой подложиться!
Аня взъерошила волосы и, подбоченясь, встала напротив «камуфляжника». Гости заведения с интересом на нее смотрели в ожидании бесплатного шоу. Но Ане было уже все равно.
– Тебе о чем-нибудь говорит имя Заха Хадид? – громко спросила она «камуфляжника». – Вряд ли в твоем колхозе о ней слышали, – губы Ани растянулись в презрительной полуулыбке. – Так и быть, просвещу тебя. Это архитектор, которую знает весь мир! Все мечтают работать в ее бюро! Потому что там ценят талант и готовы достойно его оплачивать! И у меня был шанс – меня брали туда на стажировку! Но потом все накрылось – и моя стажировка, и мой проект… и мой шанс на нормальную жизнь в нормальной стране.
Аня подошла к «камуфляжнику», который теперь опять впился взглядом в деревянную поверхность барной стойки.
– Чего примолк? Вот из-за таких как ты нищебродов-колхозников все и накрылось.
– Я не колхозник и не нищеброд, – глухо произнес «камуфляжник».
– Да что ты говоришь! – развязно рассмеялась Аня. – Значит, все еще хуже, чем я думала! Гуманитарочку приворовываешь или тупо донаты на карточку клянчишь? Срочный сбор! Нашим парням на мавики! – Аня постаралась, чтобы ее голос звучал как можно отвратительнее. – Без лоха и жизнь плоха, да? И пока лох платит, ты и твои дружки-срочносборщики покупают себе новые «зикры»!
Мужчина вдруг сжал кулаки, затем развернулся к Ане всем корпусом, ненароком опрокинув табурет.
– Мой друг погиб неделю назад по Торецком. Закрыл меня собой от натовского дрона.
Все гости вдруг разом притихли, позабыв про еду и выпивку. Отступив на несколько шагов, Аня испуганно замерла. Промелькнула мысль, что можно попробовать забежать в туалет, если «камуфляжник» бросится на Аню со своими кулачищами…
Но ничего такого не случилось. «Камуфляжник» просто достал из кармана несколько мятых купюр и положил их на барную стойку. Затем молча вышел.
Аня выдохнула и мысленно поблагодарила мирозданье – только драки с поехавшим кукухой ветераном ей сейчас и не хватало. Помедлив, Аня вернулась на свое место. Хмель как рукой сняло, надо было срочно добавить.
– Юр, повтори мне кальвадос, – она понизила голос, больше не желая быть в центре внимания.
Гости постепенно возвращались к своим тарелкам, напиткам и разговорам. Однако Аня спиной ощущала исходивший от людей негатив… или ей просто казалось?
– Скажи, – обратилась она к Юре, забирая у него свой заказ, – я повела себя как тварь?
– Да не парься, – скривил лицо Юра. – Можно подумать, он не в курсе, как некоторые барыжат гуманитаркой.
– Ну, у него все-таки товарищ погиб… Не надо мне было так резко…
– Ничего, переживет, – фыркнул Юра. – Они там за ленточкой люди закаленные, всякого навидались.
На этот раз дистиллят обжег горло настолько сильно, что Аня закашлялась. Затем посмотрела по сторонам – и как будто поймала на себе осуждающие взгляды.
– По-моему, они считают, что я не права.