Эта книга входит в серию: «Дети Антарктиды»

Нашла эту записную книжку в одном из шкафчиков вездехода. С виду немного потрёпанная, страницы пожелтели, но зато чистые. На красной обложке – непонятная мне надпись жёлтыми иероглифами. Маша заметила мою находку и подсказала, что прежде эта книжка принадлежала её коллеге – тому самому китайцу, чей труп мы нашли в автобусе по дороге в Москву. Со слов Маши, Ван (да, теперь я вспомнила его имя) собирался фиксировать в ней научные заметки.

Немного неуютно марать страницы своим кривым почерком в чужой, ещё недавно принадлежавшей другому вещице. Надеюсь, это сковывающее пальцы чувство вскоре отступит и писать станет легче.

До сих пор не понимаю, зачем я это делаю. Просто при виде пустых страниц сразу потянуло взять карандаш и начать писать – что угодно, лишь бы отвлечься от всего, что пережили за последние дни. Особенно хочется перестать думать о Йоване. Боль от его утраты с каждым днём становится только острее, будто только сейчас приходит осознание, что его больше никогда не будет рядом – ни его шуток, ни раскатистого смеха, ни медвежьих объятий.

Смерть Йована отозвалась в каждом из нас (если не считать Юдичева, которому, похоже, дорога только собственная шкура). Особенно изменилась Надя. Она почти не разговаривает, всё время смотрит в окно и ничего не ест. Неужели между ними и впрямь было что-то? Может, заигрывания Йована не были пустыми? Мне страшно спросить у неё напрямую, хоть и распирает любопытство. Но пусть скорбь по Йовану останется личным делом каждого. Упоминать его лишний раз – значит, снова рвать и без того кровоточащую рану.

Мне нужно отвлечься. Попробую пересказать события последних нескольких часов.

Поздним вечером мы покинули Приморск, забрав с корабля Юдичева всё, что может пригодиться. Запасы крайне скудные: пол-ящика патронов, немного пеммикана (на вкус как резина), пара винтовок (теперь у всех оружие, но только по одному-два магазина на человека) и немного ватт, которых хватит ненадолго.

Сейчас мы движемся по узкой трассе, окружённой со всех сторон деревьями. Городов не попадается – только редкие посёлки и деревни. Карт у нас нет, так что едем вслепую. Матвей сказал, что единственный ориентир на севере – Архангельск, откуда во время Вторжения происходила эвакуация в Антарктиду.

Что ждёт нас впереди – не представляю. И особенно – что делать, даже если доедем до этого Архангельска.

По мне – мы в полной заднице.

День второй. Утро

Вот и приехали.

Ватты в вездеходе закончились. Их хватило ровно на пятьсот километров. Сейчас выгружаемся и идём дальше по трассе пешком.

Погода прохладная, дует ветер, небо затянуто тучами. Шаман снова проверил облака и сообщил, что к вечеру, возможно, будет снежная буря. Этого нам только не хватало…

Вадим Георгиевич непрерывно кашляет, да и выглядит плохо. Маша постоянно рядом, помогает ему во всём. Смотрю на неё – и сразу вспоминаю, как ухаживала за отцом во время его болезни. Я тогда не отходила от его постели: подавала воду, следила, чтобы он пил, разговаривала с ним.

Я и представить не могла, что он скоро умрёт.

День второй. Вечер

Шли около часа, пока на нас не обрушился предсказанный снегопад. К счастью, на дороге нам попалась огромная фура, и мы укрылись в её кузове. Развести костёр внутри не решились – слишком мало место. Пришлось спасаться теплом друг друга.

Матвей сказал, что воспользоваться его оборудованием теперь не выйдет – не хватает ватт. Остаётся только наблюдать за небом.

Надеюсь, мерзляки до нас не доберутся.

День второй. Ночь

Я хочу убить его. Хочу выколоть глаза этому мерзавцу, бросившему нас на произвол судьбы. Клянусь – я убью этого подонка, чего бы мне ни стоило.

Он заплатит за Йована.

И, в отличие от Раскольникова, муки совести меня грызть не будут. Напротив – я буду радоваться. Даже в пляс пущусь.

День третий. Утро

Буря закончилась – это хорошая новость. Плохая: она оставила после себя огромные сугробы, завалившие всю дорогу. Посоветовались и решили отправить Шамана с Лейгуром на разведку – может, найдут укрытие получше. С ними увязался Тихон – хочет быть полезным. Никто не возражал.

Вадим Георгиевич выглядит всё хуже. Лицо мертвенно-бледное.

День третий. Полдень

Оказалось, всего в трёх километрах от фуры находится крохотный посёлок с названием Пряжа. Добрались без проблем. Укрылись в пятиэтажке на берегу озера. Прямо в одной из квартир развели костёр и наконец по-настоящему согрелись.

Искала растопку, бродила по квартирам – смотрела, как жили люди до Вторжения. За мной хвостом ходил Тихон. Всё пытался что-то сказать, но не решался. Видела, как он поглядывает на меня, будто слова не может подобрать. Не знаю, что у него на уме.