Эта книга входит в серию: «Дети Антарктиды»

Нашла старенькое зеркало, потускневшее. Долго смотрела в отражение и пыталась понять: это вообще я?

День третий. Вечер

Запасы еды оказались беднее, чем мы надеялись. Пеммикана – один-единственный блок, размером с толстую книгу. Хватит его на пару дней – и это если не вспоминать, что вкус у него отвратительный. Кажется, Юдичев хранил его неправильно и тот немного испортился.

Шаман заявил, что придётся снова охотиться. С пустыми животами далеко мы не уйдём.

Хотя бы вода у нас есть. Пока.

День третий. Ночь

Всех разбудил кашель Вадима Георгиевича. Он не может остановиться.

Юдичев, не стесняясь, выругался на чём свет стоит, вышел из квартиры и ушёл в одну из соседних. Мерзкий он всё-таки тип. Чует моё сердце – ещё дров наломает.

День четвёртый. Утро

Позавтракали. Каждому досталось по небольшому куску пеммикана и кружке кипятка. За последние полтора месяца это самый скудный завтрак, кишки в узел сворачиваются.

Ещё и глаза слипаются – никто толком не выспался. Вадим Георгиевич рассыпался в извинениях охрипшим голосом. С виду ему немного лучше. Может, болезнь отступает?

Сейчас собираем пожитки, готовимся идти дальше на север. Куда именно – никто до сих пор не знает. Главное – туда, где холоднее. Но что потом? Как выбраться с Захваченных Земель? По мне – мы просто оттягиваем неизбежное. И все это понимают, только боятся произносить вслух. Весна уже наступила, тут нет сомнений. Скоро потеплеет даже здесь, в этом обманчиво холодном крае.

День пятый. Утро

Вчера шли весь день с короткими привалами по полчаса-часу. Хотела сделать пару записей во время одной такой передышки, но рука дрожала, не слушалась. Мысль была одна – лечь и уснуть надолго. Какие уж тут записи.

А ноги! Как же они болят. А ведь сегодня снова идти. Куда и как долго – никто не знает.

Не уверена, сколько именно мы прошли, но по ощущениям – все полсотни километров. Очень нас замедлял Вадим Георгиевич: часто останавливался, чтобы перевести дух или откашляться. Юдичев при этом не умолкал, ворчал себе под нос и бодро шагал вперёд, будто никакой задержки и не было.

Погода тоже не радовала: ветер, снег, холод до костей. Навскидку минус пять–семь, но точно не скажу. Хотя… уж лучше замёрзнуть, чем стать кормом для этих тварей.

Заметила, что Матвей и Шаман стали больше общаться. Всю дорогу они шли впереди, ведя за собой отряд. Шаман то и дело указывал на небо и объяснял что-то на английском. Я уловила лишь два знакомых слова: «облака» и «небо». Видимо, он учил Матвея ориентироваться по облакам.

К вечеру я набралась храбрости поговорить с Надей. К счастью, она откликнулась, и мы немного, но мило побеседовали. Я спросила, как она умудряется общаться с Домкратом только жестами. Она показала мне пару движений. Благодаря её короткому уроку я смогла поприветствовать нашего глухонемого спутника и даже спросить, как у него дела. Домкрат криво ухмыльнулся – впервые, кажется, увидела на его лице что-то похожее на улыбку. Он направил ладонь вниз и покачал головой. Без перевода ясно: хреново.

День пятый. Полдень

Оказалось, мы миновали большой город – Петрозаводск. На обочине нашли уцелевший указатель со стрелкой в сторону, откуда пришли, и надписью: «25 км».

День пятый. Вечер

Вадим Георгиевич потерял сознание после очередного тяжёлого приступа кашля. Очнулся почти сразу, но вид у него ужасный.

День шестой. Полдень

Подошли к небольшому, всего с десяток домов, посёлку и укрылись в одном из них. Дальше идти не смогли из-за Вадима Георгиевича. Он больше не в состоянии двигаться. Как он сам сказал: «ноги не держат». Про кашель и писать не хочется – страшно даже слушать, не то что описывать.

Маша не отходит от него ни на шаг, пытается хоть как-то облегчить страдания.

Она действительно хорошая. Очень добрая. До нашего знакомства я представляла её совсем другой – похожей, скорее, на Надю.

Дом, в котором мы остановились, небольшой, деревянный, с виду довольно старый. Укрытие так себе: из щелей дует, окна разбиты, пол ледяной. Хотели найти получше, да не вышло – все остальные практически развалились.

Совсем рядом озеро. Вообще здесь много озёр, мелких и не очень. За сегодня я успела насчитать как минимум шесть, пока мы шли по трассе. Все они виднелись вдалеке, блестели отражая солнечный свет. Да, как я забыла упомянуть: сегодня солнце соизволило выглянуть из-за туч, погреть нас немножко после пережитой бури. Это, конечно, приятно, но одновременно и боязно – из-за мерзляков. Эти гады тоже любят погреться на солнышке…

И сосен здесь тьма. Из всех деревьев они мне теперь самые родные. Если мы когда-нибудь вернёмся домой, именно по соснам я буду скучать особенно сильно.