Эта книга входит в серию: «Дети Антарктиды»

Надя сидела на крыльце с винтовкой на коленях. Завидев его, она вскочила со стула и насторожённо обратилась:

– Матвей? – Её взгляд метнулся в сторону, откуда он пришёл. – А где Шаман?

– Нам… нам…

– Отдышись, – велела она. – Я позову остальных.

Каждый вдох отзывался болью в груди, горло словно резали невидимые лезвия, а рана в боку заныла с новой силой. Голова закружилась, и Матвей потянулся к перилам, но нащупал лишь пустоту. Он почти упал, но крепкая рука удержала его на ногах: Лейгур первым выбежал на крыльцо.

– Где Жак? – Взгляд лохматого исландца заметался по Матвею, пока не остановился на крупном пятне крови, впитавшемся в куртку.

Они встретились взглядами – и Лейгур всё понял. Он с яростью пнул табурет, на котором несколько секунд назад сидела Надя.

На крыльцо вышли остальные.

– Матвей! – Маша бросилась к нему и подпёрла его изнурённое тело, пока он пытался перевести дух.

– Что случилось? – выдавила Маша, помогая ему войти внутрь. – И где Жак? Он…

– Мёртв, – прохрипел Матвей. – Мерзляк добрался до него.

Воцарилась тревожная тишина.

– Надо уходить. Немедленно, – произнёс он, тяжело дыша. – Начинайте собираться. Выдвигаемся через пятнадцать минут.

Все опешили и переглянулись. Никто не тронулся с места.

– Ну и чего встали?! – Командный голос Нади хлестнул как пощёчина. – Слышали, что сказал Матвей? Живо собираемся!

– А как же папа? – почти плача, пролепетала Маша. – Он не может идти. У него с утра ещё сильнее поднялся жар.

– Мы понесём его, – распорядился Матвей. Он ещё по пути сюда подготовил ответ: знал, что Вадим Георгиевич не сможет сделать ни шага. – Тот старый ватный матрас, на котором мы его вчера устроили. Сделаем носилки, будем нести по очереди.

– Поняла. – откликнулась Надя и обратилась к исландцу: – Поможешь Вадима Георгиевича пока переложить? Я одна не подниму.

Лейгур не ответил. Его взгляд был прикован к полу.

– Лейгур! – громко повторила она.

Но он всё так же молчал, словно пребывал в забытьи.

– Давай я, – вызвался Тихон и, не говоря больше ни слова, побежал внутрь.

– А ты, Матвей, пока отдохни, – сказала Надя. – Мы всё соберём.

Матвей с трудом, но согласился. Сейчас он отдал бы всё за мягкую постель и возможность выспаться. Но ныне это было непозволительной роскошью.

Максим Юдичев появился в разгар сборов. С пустыми руками – он проверял силки и вновь ничего не нашёл. Узнав о гибели Шамана, капитан разразился очередной тирадой о том, что ещё три дня назад уговаривал всех покинуть это место. Про Вадима Георгиевича – причину, по которой они остались, – не сказал ни слова. Наверняка мысленно уже отправил старика на тот свет.

На его раздражённые речи никто не отреагировал,, за исключением Маши, велевшей ему заткнуться. Матвей и вовсе хотел дать в морду, образумить. Будь у него силы, так бы и сделал. Но предстоял долгий и тяжёлый путь, и каждая капля энергии могла пригодиться.

Собрались быстро – собирать, по сути, было нечего. Горсть патронов и обшарпанные винтовки, нуждающиеся в чистке. Пеммикан дня на два-три – остатки помещались в ладонь. С водой тоже было нерадостно, но должно хватить на несколько дней.

Дольше всего провозились с носилками, а точнее – с ручками для переноски. В итоге, на найдя решения лучше, вытащили из шкафов вещи, покрытые многолетней пылью, скрутили в жгуты и сделали из них петли по углам матраса.

Вадим Георгиевич выглядел ужасно. От тела шёл жар, он бормотал бессвязные фразы и тянулся рукой к чему-то, что видел только он. А началось ведь всё с кашля – того самого, на который Матвей обратил внимание ещё на траулере, когда старик рассказал ему о «Копье». Неясно, стал ли кашель следствием старой раны, полученной от Тихона в день пиратского налёта, или старик подцепил что-то по дороге.

Положив его на матрас, Домкрат и Матвей попытались поднять самодельные носилки, но собиратель сразу почувствовал резкую боль в груди и руках. Лейгур жестом велел ему отойти и сам взялся за петли. Матвей мысленно поблагодарил его.

К полудню они вдевятером покинули заброшенный посёлок и вышли на трассу. Пока готовились к выходу, небо заволокло тучами ещё сильнее, и холодные капли дождя начали падать на головы, превращаясь на одежде в ледяные кляксы.

Когда преодолели километра три, оцепенение от смерти Шамана начало отступать и в адрес Матвея посыпались вопросы о случившемся. Он постарался кратко пересказать утренние события: как они выслеживали оленя и как всё завершилось нападением потрошителя.

Едва повествование подошло к концу, идущая рядом с носилками Надя тут же заметила:

– Наверняка это был один из тех потрошителей, которых мы встретили в Москве.