Книга «Хранительница Покинутых земель», автор — Надежда Соколова. — стр.12
В лагере никто не паниковал. Мы готовились. Я слышала, как хлопают пологи палаток, как звенят мечи, выхваченные из ножен, как маги — двое из столицы и трое наших — затягивают первые строки защитных заклинаний. Бойцы заняли позиции у забора — того самого, который мы укрепили после совета: частокол из заострённых брёвен, усиленный магией. Маги подняли защитные барьеры — я увидела, как воздух над границей начал мерцать, как марево в жаркий день. Лучники встали на вышки, которые построили гномы — высокие, устойчивые, с зубчатыми краями, чтобы можно было стрелять, не боясь ответного удара. Лица у всех были спокойные, деловитые, будто не бой предстоял, а обычная работа — лес валить или поле пахать.
Первыми наткнулись на барьер шартаки. Они вылетели из леса — серые, сгорбленные твари с длинными когтями и пустыми глазницами, из которых струился чёрный дым. Их было не меньше двух десятков. Они врезались в невидимую стену — воздух полыхнул голубоватым светом, послышался треск, будто рвётся плотная ткань, — взвизгнули, отлетели, кубарем покатились по земле, оставляя на траве тёмные маслянистые пятна. Но быстро поднялись, тряхнули головами и полезли снова — упрямо, глупо, как мотыльки на пламя. Ольгерра, управлявшая защитой, стояла чуть поодаль, вытянув руки вперёд. Её лицо было напряжённым, на лбу выступили капли пота, но она держалась ровно.
— Держит, — сказала она сквозь зубы. — Но недолго. Наваливаются.
Я стояла у крыльца, не вмешиваясь. Кулаки сжались так, что ногти впились в ладони. Моя сила была нужна на случай прорыва — золотой амулет на груди тяжелел, пульсировал в такт сердцу, — а пока справлялись свои. Я переводила взгляд с барьера на лес, с леса на бойцов, и внутри меня боролись два чувства: желание броситься в самую гущу и понимание, что я должна беречь себя для главного.
Лучники открыли огонь. Мартен поднял руку, резко опустил — и первая стрела ушла в цель. Стрелы летели метко, без суеты — по команде, залпами. Три вышки били почти одновременно, и воздух наполнился свистом и глухими ударами наконечников о мертвую плоть. Шартаки падали — кто с пробитым черепом, кто с перебитым хребтом, — но на их место из леса уже выбегали новые. Их было слишком много. Волколаки — покрупнее и страшнее, с горящими зеленоватым светом глазами и пастями, полными гнилых клыков, — рвались к барьеру. Они врезались в него с разбега, и каждый удар сопровождался глухим гулом, от которого у меня ныли зубы. Они откатывались, оставляя на невидимой стене тёмные, пульсирующие пятна магии — следы тлена, разъедающего защиту.
— Первая линия, вперёд! — скомандовал Мартен. Его голос перекрыл и свист стрел, и вой тварей.
Мечи, топоры, копья — всё пошло в ход. Гномы рубились молотами — тяжёлые, окованные железом колотушки сносили шартакам головы, разбрызгивая чёрную, дурно пахнущую жижу. Орки сдерживали волколаков — я видела, как один орк, здоровенный, с татуировками на лысом черепе, встретил зверя копьём в грудь и, не вынимая оружия, добил топором. Оборотни — в промежуточной форме, ещё не полностью звериной, но уже с когтями и клыками — рвали шартаков так, что клочья серой шкуры летели в разные стороны. Нежить, казалось, не ожидала такого отпора. Я заметила, как один шартак замер на мгновение, поворачивая пустую голову к своим, будто спрашивая, что делать. Потом их ряды заколебались, начали отступать — сначала медленно, потом быстрее, почти бегом, к опушке.
Но удар пришёл с другой стороны.
Я заметила его краем глаза — движение с фланга, где барьер заканчивался у старого оврага, который мы не успели укрепить. Та самая большая тварь — что-то серое, с длинными когтями, с тремя парами лап и пастью, из которой капала зелёная слизь, — обошла защиту. Она двигалась быстро, несмотря на размеры, и врезалась в лагерь сбоку, где не было ни бойцов, ни барьера, только полевые кухни и штабеля дров. Я услышала, как закричали женщины — не от боли, от неожиданности, — и увидела, как тварь сбила с ног одного из помощников повара.
Её встретили Иррига и Лукас. Горгулья — серая, крылатая, с каменной кожей и когтистыми лапами — взлетела с земли, врезалась в морду твари, отвлекая её на себя. Я видела, как когти Ирриги оставляют глубокие борозды на серой шкуре. Вампир-кузнец рубанул мечом — длинным, двуручным, выкованным им самим для таких случаев. Лезвие вошло в бок твари, но недостаточно глубоко — она взревела, откатилась, но успела зацепить нескольких когтями. Я увидела, как двое мужчин и одна женщина — они стояли слишком близко, пытаясь оттащить раненого повара — полетели на землю, обливаясь кровью.
— Раненые! — крикнул кто-то, и этот крик перекрыл даже общий шум боя.
Их было трое. Я бросилась к ним, но Ильмина опередила меня — лекарь-полукровка уже бежала с корзиной трав и бинтов, за ней — Мириам, её помощница, с флягой воды и чистыми тряпками. Я остановилась, заставила себя не вмешиваться. Моё дело — не перевязки.
Тварь добили быстро. Иррига схватила её за загривок, прижала к земле, а Лукас нанёс удар — точный, в основание черепа. Тварь дёрнулась, взвыла — звук был похож на скрежет ржавых петель — и затихла, расплываясь в чёрную лужу. Ещё несколько минут — и последние шартаки, поняв, что вожака больше нет, скрылись в лесу. Я смотрела, как они исчезают между стволов — серые тени, тающие в утреннем тумане. Они оставили после себя десяток тел — чёрные, скрюченные, источающие запах тлена, который смешивался с утренней свежестью, создавая невыносимое зловоние. И наступила тишина. Только тяжелое дыхание бойцов, звон убираемого оружия да редкие стоны раненых.
Бой закончился.