Книга «Хранительница Покинутых земель», автор — Надежда Соколова. — стр.6
После этих слов он поклонился — ещё ниже, чем в прошлый раз, так что длинные мохнатые руки коснулись земли. Я услышала, как мягко вздохнула трава под его пальцами. Потом он развернулся и зашагал к лесу — не спеша, но с каждым шагом становясь всё прозрачнее, будто его тело ткалось из теней. Вот ещё можно было различить массивные плечи, вот — только силуэт, вот — движение среди стволов, и наконец он растворился между деревьями, не оставив после себя ничего, кроме лёгкого запаха влажной коры и осенних грибов. Даже ветки не хрустнули под его ногами.
Я стояла на крыльце, глядя ему вслед, и думала. Ладонь, сжимающая косяк, побелела от напряжения. Ещё одна весть. Ещё одно подтверждение, что пророчество сбывается. Лесной народ встал на нашу сторону — не просто не против нас, а с нами, плечом к плечу, лапой к руке. И это было намного сильнее, чем любой магический барьер, потому что барьер можно пробить, а живой лес — нет. Лес помнит, лес дышит, лес защищает своих.
Я думала о тех, кто идёт. О людях, которые потеряли дома и теперь бредут к нам, надеясь найти кров и защиту. Об эльфах, чьи уши, наверное, всё ещё помнят пение древних лесов, а глаза — свет звёзд над Аннором. О гномах, чьи руки тоскуют по молоту и наковальне, чьи бороды посеклись в скитаниях. Они прятались. Ждали. И теперь шли ко мне. Ко мне, которую пророчество назвало Хозяйкой леса. Внутри что-то сжалось — не от страха, а от непривычной тяжести. Я не просила об этом даре, но отказываться было поздно.
— Хозяйка, — ко мне подошла Ольгерра. Я не слышала её шагов — как всегда, бесшумна, как тень. Она встала чуть позади, и я почувствовала тепло её тела — единственное тепло, которое старуха-оборотень излучала в холодные вечера. — Он прав. Движение есть. Я чувствую — к нам идут. Много.
Я повернулась к ней. В сгущающихся сумерках её лицо казалось вырезанным из старого дерева — морщины, глубокие глазницы, седые пряди, выбившиеся из-под платка. Но глаза — молодые, острые, волчьи — светились внутренним огнём.
— Что думаешь? — спросила я, хотя уже знала ответ.
— Что нужно готовить места. — Ольгерра перевела взгляд на лес, и я заметила, как её ноздри раздуваются — она принюхивалась к ветру, читала запахи, которые мне были неведомы. — И еду. И защиту. Они идут не все с миром в душе. Некоторые несли свою ношу так долго, что озлобились. Нужно будет и их принять, и тех, кто с ними рядом, уберечь от их же гнева.
— И людей, — добавила я, понимая, что она имеет в виду не только пришельцев, но и нас самих. Людей, которые возьмут на себя заботу о чужаках, которые будут делить последний кусок хлеба.
Ольгерра кивнула — коротко, жёстко. В этом кивке было больше смысла, чем в иных речах. И я решила отправить вестника Эдвину, сообщить ему о словах лесного народа. Не потому, что боялась — а потому, что мы договорились действовать вместе. Союз, скреплённый не бумагой, а словом и кровью, требовал доверия. Я нащупала в кармане маленький кожаный мешочек с вестниковой магией — Эдвин дал мне его при расставании, на случай важных вестей. Сейчас был как раз такой случай.
Вечером мы собрали совет. Солнце давно село, и в большой комнате — той самой, где когда-то стоял пустой стол, а теперь всегда кипела жизнь — зажгли свечи. Их было много: восковые, сальные, даже несколько магических светлячков в стеклянных банках, которые подарила Летиция. Свет их был неровным, пляшущим, он выхватывал из темноты лица, бросал тени на стены, превращая обычный совет в нечто почти торжественное и тревожное одновременно.
Вечером мы собрали совет. Гномы предложили расширить мастерскую — слишком много народу, всех не разместить. Эльза вздыхала по поводу припасов. Альва вызвалась координировать переселение.
— Мы справимся, — сказал Астор. — Не впервой.
Лес за опушкой шумел. Я прислушалась — этот шум теперь не пугал, а успокаивал. Листья шелестели, ветки скрипели, где-то ухнула сова — и в этом хаосе звуков я научилась слышать порядок. Лесной народ был с нами. Не просто соседями — союзниками. И это значило, что Тьма не пройдёт.
По крайней мере, сегодня я могла верить в это твёрдо.
Совет закончился далеко за полночь. Расходились по одному, по двое, унося с собой свечи и тревоги. Я осталась сидеть у остывающего очага, глядя, как догорают последние угли. В голове крутились цифры: сколько мест, сколько хлеба, сколько рук. Но сквозь них пробивалось другое — тёплое, живое чувство. Мы не одни. Лес с нами. Идущие — не враги, а те, кто искал нас так же долго, как мы искали их.
Я взяла перо, чистый лист пергамента и начала писать Эдвину:
«Лесной народ подтвердил: к нам идут люди, эльфы и гномы — те, кто прятался. Много. Прошу помощи — не столько мечом, сколько зерном и тканями. Наши земли становятся пристанищем. Тьма отступает, но сначала мы должны накормить и обогреть тех, кто пришёл к свету».
Вестник улетел в темноту, растворился среди звёзд. Я стояла на пороге, провожая его взглядом, и думала о том, что пророчество сбывается не так, как я себе представляла. Не громом и молнией, не битвами и пожарами. А тихим, настойчивым течением — людей, идущих к надежде.
Лес шумел. И теперь я знала — это не просто шум. Это обещание.
Глава 2