Книга «Снова будешь моей», автор — Лина Коваль. — стр.39
Мы смотрим друг на друга, и Андрей продолжает:
– Так вот… я не понимаю твои поступки. Что ты творишь? Зачем ты договариваешься с ним о встречах? Зачем едешь на свидание в таком виде?
Больше всего на свете, мне хотелось бы рассказать ему о случае на фуршете. Что в порыве ревности я связалась с Измайловым. Что я безумно люблю бывшего мужа и ревную, как дикая кошка. К каждой самке. И эти чувства разрывают меня изнутри. Каждый день.
Но зачем?
Он не доверяет мне. Я не доверяю ему. Мы квиты.
Андрей ещё пол минуты ждёт реакции, а потом поднимается и подходит ближе. Берет мои руки в свои. Следующие его тихие признания разливаются огненной лавой в сердце:
– Ты близкий человек для меня, Настя. Хочу, чтобы ты была счастлива. На выходные я забронировал люкс в Сочи. Все включено. Хотел сделать сюрприз… Отметить твоё двадцатисемилетие. Я перешлю тебе все данные. Позови Ксению. Пусть отправит паспорт, мой секретарь оформит вылет.
Подносит мои руки к лицу и нежно целует запястья. Я же не могу сдержать слез. Зажмуриваюсь и плачу. Мне больно.
Ты этого добивался?
– Не плачь. Будь счастлива, девочка, – стирает мои слёзы руками. – Завтра я один справлюсь. Отдохни.
Хочу подобрать слова, но у меня не получается. Андрей целует мою солёную щеку, выпускает мои ладони и уходит в свой номер.
Глава 26. Андрей
Выходя из выставочного зала, набитого под завязку кондиционерами, глотаю душный липкий краснодарский воздух.
На эту поездку у меня были определённые цели. И надо сказать, я с успехом их почти выполнил. Заключил несколько контрактов с новыми поставщиками на максимально выгодных для себя условиях, закрыл все текущие вопросы с действующими контрагентами и даже познакомился ближе с некоторыми конкурентами, типа Гладышева, у которого трудится Инга.
Напротив каждой цели можно сделать отметку. Кроме одной. Самой важной, из-за которой я и выдрал из собственного жёсткого графика этот кордебалет с Краснодаром. Самой значимой цели.
Зеленоглазой.
Там я поставил точку. Но всякий раз, как вспоминаю её заплаканное лицо, хочу добить к этой точке ещё пару, чтобы получилось многоточие.
Многоточие, оставляющее шанс для нас…
Вырвать Аверину из привычного окружения, было моей идеей "фикс". Случай в клубе и наш разговор, а вернее то, как я наорал на неё после него пошатнуло наши и без того хреновые отношения.
Думал, здесь что-то выправится…
Наивный идиот.
Мой обратный вылет назначен на поздний вечер. Пару оставшихся часов убиваю на то, чтобы не приближаться к гостинице ближе, чем на километр. Я совсем не уверен в том, что сдержусь… Её вчерашние слёзы, смешанные с моей горечью разочарования – адская смесь, которая весь день растекается по венам.
Я дико хочу к ней… Хочу поцеловать её волосы и почувствовать аромат гибкого тела. Который действует на меня как афродизиак. Хочу провалиться в неё, встряхнуть, трахнуть. Потом нежно целовать кончики тонких пальцев. И опять по кругу. Так уж вышло, что именно эта Женщина вызывает во мне весь спектр самых разных чувств.
В тяжёлых мыслях пытаюсь поужинать в ресторане. Голова гудит с самого утра от недосыпа, заливаю ноющую боль двойным эспрессо. Лекарство так себе, но придаёт призрачную ясность мысли.
Пусто. На душе. В жизни.
Душно.
Моя теория об ухаживаниях за женой без постели была продиктована привычной рабочей схемой.
Если что-то не получается один раз – в следующий надо чётко следовать от обратного.
Ещё пару каких-то веков назад вертеть в постели женщину до свадьбы не было мейнстримом.
Между первым физическим возбуждением до удовлетворения своей природной потребности проходило нехилое количество долгих дней. Чтобы удержать этот дикий разрыв между пунктом А и пунктом Б моим праотцам приходилось не мало поработать.
Дабы обмануть свой мозг и удержать желание на столь продолжительное время.
Именно так появлялись баллады о любви, а чувства разгорались стойким пожаром, который потом в последствии, достаточно сложно было погасить.
Что-то в нашей истории с Настей пошло не так… Потому что наши пункты А и Б пять лет назад находились практически в одной точке, а пожар из чувств до сих пор не тухнет… Только разгорается.
Решив прогуляться до гостиницы, набираю матери. Я совсем забыл о важности разговора, который запланировал сделать ещё ночью в коридоре гостиницы. Одна деталь никак не выходит из головы…
– Привет, сын, – слышу весёлый голос в трубке. – Ты позвонил сам? Что-то случилось? Когда ты прилетаешь?
– Привет, все хорошо. Ночью. Ты как?
– Прекрасно. Мы с Генриеттой Павловной были в театре. Шикарная постановка, Андрей…
– Мама, – перебиваю холодно. – Это потом. Есть вопрос.
– Какой? – настороженно интересуется.