Книга «Снова будешь моей», автор — Лина Коваль. — стр.66
– Давайте без меня. Я к стоянке. Заберу у вас одного водителя ненадолго.
Артём крепко пожимает руку, хлопает по-дружески моё плечо, затем смотрит мне вслед.
– Андрей Константиныч, – вдруг окликает. – Не в ту сторону пошёл. Тебе туда.
Показывает рукой в обратном направлении.
– Ты уверен? – пытаюсь сориентироваться.
– Конечно. Я этот лес как свои пять пальцев знаю…
Глава 42. Настя
Возле места размещения поисково-спасательной службы очень много людей, одетых в одинаковые ярко-оранжевые куртки. Продвигаюсь вглубь, чтобы найти Глеба или Руслана. Сначала вижу Алиева. Он сидит внутри открытой брезентовой палатки с рацией в руке и с кем-то громко по ней разговаривает. Когда видит меня его глаза округляются, тут же поднимается и спешит на встречу.
– Плохая идея, Настя, – говорит настороженно.
– Я больше не могу сидеть в четырёх стенах, – отвечаю, смотря за его спину. – Как вы тут?
Он тяжело вздыхает. На его суровом лице, помимо усталости, я вижу отпечаток дикого отчаяния. Надежды угасают с каждым днём, с каждым часом…
Глядя друг другу в глаза, мы оба это понимаем, но вслух не говорим.
Андрей много раз повторял, что я сильная. Называл своей девочкой. Своей сильной девочкой. Я буду соответствовать, поэтому откидываю плохие мысли и включаюсь в процесс со всем рвением.
Общая территория поиска Андрея составляет около ста пятидесяти квадратных километров лесного массива. Среди которого есть непроходимый ельник, множество болот, озеро и участки горной местности.
Это все равно что искать иголку в стоге сена…
Операцией руководит довольно известная служба по поиску пропавших людей. У них большой опыт и всегда хорошие результаты. Используют новейшее оборудование. Вертолёт с тепловизором обследует территорию на предмет обнаружения, вездеходы проходят топи и болото, квадроциклы – труднопроходимые овраги, буреломы.
Но всё это уже почти сорок часов – безрезультатно!
Я занимаюсь приготовлением обеда и горячего чая для групп, которые периодически возвращаются из леса, чтобы смениться. Друзья Андрея вызвали на подмогу несколько воинских частей. Ксюшу тут же посадили за стол принимать информацию по телефону и рациям. Приехать сюда было верным решением.
Через пару часов возвращается Глеб. Недовольно проезжается по мне взглядом, мрачно кивает и продвигается к палатке. Подойдя к Ксении, наклоняется достаточно близко и яростно что-то вдалбливает в ухо. Подруга тут же бледнеет и теряется, ищет меня глазами. Машу ей рукой и мысленно спрашиваю: «Что там?». Она усиленно мотает головой: «Ничего». И опускает глаза.
Надо поговорить с Глебом, его неуважение к ней начинает выходить за рамки приличия. Откуда такая неприязнь?
В кармане вибрирует телефон, и я тут же спешу взять трубку. На экране высвечивается номер матери Андрея, который я, к сожалению, знаю наизусть.
– Да, – отвечаю ей быстро.
– Настя, – говорит она взволнованно. – Я не могу дозвониться до Глеба. Есть новости?
– Нет. Совсем нет, – придерживаю руками подбородок, чтобы не разрыдаться.
Я его сильная девочка. Я справляюсь.
– Что же делать? Если его не найдут, как я буду жить? – спрашивает она со слезами в голосе.
Я её ненавижу. Она причинила мне боль неоднократно. Но сейчас мы обе теряем самое важное… Мы две самые близкие его женщины. Поэтому решаю отбросить старые обиды.
– Вы верите в Бога, Ольга Львовна? – спрашиваю её вкрадчиво.
– Да… Конечно, – тут же отвечает.
– Тогда молитесь. Молитесь всем святым ежеминутно! Как я молюсь. И как верю!.. Он найдётся.
Не может не найтись. Всё не может вот так закончиться.
Отказываюсь в это верить!
– Прости меня, Настя, – шепчет свекровь тихо. – Я много зла тебе сделала. Прости.
Ничего не ответив, заканчиваю звонок. Не сейчас.
Спешу к импровизированной кухне, чтобы закончить готовить бутерброды и подготовить термосы с горячим чаем. Близится вечер и сколько группы поисковиков проведут ещё в лесу, никто не знает.
– Как ты? – Глеб подходит сзади.
– Хорошо.
– Как чувствуешь себя? Может отдохнёшь?
– Нет, все хорошо.
Я и в правду чувствую себя отлично. Беременности практически не чувствую. Грудь стала чуть побаливать, так что дотрагиваться неприятно. Утром немного подташнивало. В остальном, если убрать волнение, все хорошо.
– Кофе сделать? – спрашиваю, разглядывая его измождённый вид.
– Да, если тебе не сложно.
– И бутерброды. Ты вообще что-то ел эти дни?
– Не помню, – говорит он, усаживаясь за наспех сколоченный деревянный стол.