Книга «Неверная жена», автор — Лина Коваль. — стр.13
Новая неделя начинается с моей нескончаемой радости. Пару раз в год Лёша, как руководитель направления, уезжает в незапланированную московскую командировку на обучение. В этот раз оно продлится две недели. Во вторник бережно собираю ему чемодан, чтобы ничего не забыл, и мы с Марком везём его в аэропорт.
– Пап, – спрашивает сын, болтая ногами. – А ты будешь по нам скучать?
Муж, как обычно погрузившись в мобильный, никого вокруг не замечает.
– Свободин, – шиплю, толкая его в плечо.
– Что тебе? – срывается он криком, оторвавшись от экрана.
– Пообщайся с ребёнком. Ты две недели его не увидишь.
Честно сказать, я жду момента, когда оставлю его на парковке и надеюсь, что эти две недели немного заставят нас соскучиться друг по другу. Потому что жить так дальше становится просто невыносимо.
Я не знаю, как это объяснить.
Больно даже не от того, что он больше не любит, не ценит и не хочет понимать. А от того, что раньше всё это было. От того, что чувствуешь – уходит что-то безвозвратное и трепетное. Уходит навсегда. А причину ты не знаешь.
– Да, Марк, – говорит Лёша, блокируя телефон.
– Ты будешь по мне скучать, пап?
– Конечно, сын, – кивает.
– А по маме?
В салоне машины возникает неловкая пауза, которая будто оголяет скопившееся взаимное раздражение.
– И по маме… естественно, буду. А мама по мне будет скучать? – спрашивает он едко, разворачиваясь ко мне.
Забираю воздух, чтобы вытерпеть оставшиеся пару километров.
– Платки сушить устану, дорогой, – язвлю.
– Мам, а что это значит? – подхватывает сын сзади.
– А это значит, Марк, что наша мама очень жестокая, – отвечает за меня муж и грубо добавляет:
– Ты можешь перестроиться, че ты тащишься за этим тихоходом?
Перестраиваюсь в левый ряд, удостоверившись в том, что он пустой.
– Жес-то-ка-я… Как Росомаха из «Марвела»? – испуганно спрашивает младший Свободин.
– Хуже, – тихо отвечает муж, снова уставляясь в телефон.
Агрессивно стискиваю руль от обиды.
– Росомаха страшный, а мамочка красивая, – продолжает рассуждения сын. – Совсем не похоже.
– Спасибо, Марик, – улыбаюсь через силу ему в зеркало.
Долго стоим в пробке на въезде и наконец-то заезжаем на парковку.
– Пока, пап.
– Пока, – Лёша открывает дверь и разворачивается ко мне. – Пока, Вик.
– Счастливого полёта, – киваю, глядя в лобовое стекло.
Облегчение. Это все, что я испытываю, когда в дверях терминала скрывается фигура человека, с которым я прожила бок о бок пятнадцать лет.
Облегчение и немного досады.
* * *
Во вторник задерживаюсь на работе и забрав сына из детского сада, понимаю, что никак не успеваю закинуть его к маме до занятия в танцевальной школе. Опоздаю. Приходится везти его с собой и размещать рядом с Яной в зоне для клиентов. Выдаю свой телефон и наказываю вести себя максимально тихо. Девушку тоже предупреждаю, чтобы сообщила мне, если возникнут какие-то проблемы. Она испуганно кивает, но не возражает на навязанную заботу о ребёнке.
Быстро переодеваюсь в легинсы и короткий топ, убираю волосы в высокую шишку. На ноги натягиваю танцевальные чешки.
Максим как обычно собран и серьёзен. Никаких прикосновений. Никакого контакта. Во всяком случае, таких, от которых сносит крышу. Пока разминаемся, думаю о том, что неплохо было бы освободить четверг и прекратить субботние тренировки с Андреевым. Так будет правильно, хоть внутри и просыпается сожаление. Понять себя сложно, а принять собственные противоречивые эмоции ещё сложнее.
Из зала выхожу взмокшая, но энергии хоть отбавляй. Первым делом иду проверить сына. На том месте, где его оставила только рюкзачок с Человеком-Пауком и кепка с ним же. За стойкой ресепшн пусто.
Проверяю в раздевалке – никого нет. Иду по коридору, заглядывая в другие помещения, которые оказываются закрытыми. Пока не дохожу до конца коридора и не дёргаю дверь в кабинет Андреева, успеваю забеспокоиться.
Дверь тут же поддаётся и вниманию предстаёт мой сын, восседающий за столом в директорском кресле. Рядом с ним на столе кружка и несколько разноцветных фантиков от конфет.
– Вот ты где, – прохожу в кабинет, игнорируя его владельца, сидящего на диване в углу кабинета.
– Привет, – раздаётся за спиной бархатный голос.
– Мам, Матвей мне дал конфеты. Ты же не будешь ругаться? – спрашивает сын настороженно.
– Буду, конечно, – недовольно кидаю взгляд за спину, игнорируя приветствие.
– Опять я во всем виноват, – философски выдаёт Матвей.