Книга «Неверная жена», автор — Лина Коваль. — стр.47
Для меня это открытие было шоком, но я благодарна судьбе за то, что подтолкнула меня к Лёшиному планшету в тот день. Благодарна ему за то, что муж наивно не поменял пароль в интернет-банке.
– Я должен был сразу тебе рассказать, но… – наклоняет голову Лёша. – Мне не хватило духа.
– Не утруждайся и сейчас, – произношу безразлично.
– Не-ет, не будь сукой, Свободина, – усмехается он. – Выслушай… Я тебе изменил.
– Я уже поняла, – наседаю интонацией.
– Не сейчас. Давно.
– Давно? – повышаю голос. – Давно мне изменяешь?
– Нет, – выдыхает он. – Помнишь, на последнем курсе мы с тобой поругались, и я уехал в горы?
– Помню, – киваю на автомате.
– Не был я в горах… Так взбесился на тебя, упёртый баран, что укатил к Гельке Михайловой со своего потока.
В голове словно видеосъёмка мелькают студенческие годы. Общежитие, здание института, аудитории, какие-то люди.
Гелька Михайлова. Я даже не помню, как она выглядит, хотя имя очень знакомое. Сквозь шум в голове слышу следующие слова мужа:
– Провёл у неё два дня. Всё было как в тумане, а потом снизошло озарение, что я творю какую-то хуйню и я поехал к тебе мириться.
Сердце противно клетку за клеткой разъедает жгучая кислота. Как бы сложилась моя жизнь, если бы я тогда узнала о его измене?! Я бы однозначно не вышла за него замуж.
– Я тогда забыл этот случай как страшный сон. А два года назад Геля объявилась. Нагрянула ко мне на работу. Сказала, что родила от меня ребёнка.
– Ребёнка?!– вжимаюсь пальцами в кружку, чувствуя досадное жжение в глазах.
– Да, – напряжённо отзывается Лёша, повесив голову. – Дочь. Юлю. Ей сейчас одиннадцать.
– Одиннадцать… Ты… ты видел её?
– Конечно, – кивает. – Я и тест ДНК делал.
Мои губы перекашиваются. Не от боли. От пошлости его рассказа. От собственной наивности.
– Юля два года назад заболела. Осложнения после менингита, произошёл серьёзный откат в развитии. Ангелина… она просто не справилась одна. Поэтому вышла на меня, попросила прийти на помощь.
– Ясно, – киваю. Наверное, малодушием будет сказать что-то типа «И поэтому ты решил воспользоваться деньгами нашего сына?». Но хочется быть сукой. – Значит, ты с ней сейчас? С Ангелиной?
– Нет, – выкрикивает он. – Как ты могла такое заподозрить, я не изменял тебе в браке!
Зато изменял мне раньше!
– Все эти два года я боялся тебе сказать. Боялся того, что происходит сейчас, – грустно произносит Лёша.
– Поэтому вёл себя как мудак по отношению ко мне и к Марку?
Лёша увесисто вздыхает.
– Я так сильно переживал, что всё выплывет наружу, у меня возникло что-то вроде депрессии. Не знаю, как объяснить, – задумывается. – Я словно сам захотел, чтобы ты меня бросила, так и не узнав о моем предательстве.
– Ты дождался, я тебя бросаю, – тихо произношу.
На кухне создаётся противный вакуум, мыльный пузырь, который хочется проткнуть пальцем и поскорее выбраться. Подумать только, у моего мужа есть ещё ребёнок! Дочь. Старше Марка на четыре года. Наш сын был для него не первым, пусть даже он и не знал тогда об этом.
– Вика, ты любишь его? – спрашивает муж, грустно глядя в мои глаза. – Того мальчика, с которым была в Турции?
Чёрт.
– Откуда ты… – хмурю брови и тут же поражаюсь догадке. – Маша?!
Лёша отклоняет глаза, в которых я успеваю разобрать отчаяние и боль.
Это настолько выбивает меня из колеи, что становится трудно вздохнуть. Я была готова ко всему. К тому, что он будет размахивать шашкой, кричать, что я шлюха, как сообщила мне моя мать. Ко всему. Но не к тому, что сделаю ему больно, плохо, заставлю страдать. Мы продышали бок о бок практически полжизни. Лёша для меня кто угодно, но точно не чужой.
– Как сейчас Юля? – узнаю, сглотнув ком в горле. – Ты ей помог?
– Да, – кивает. – Уже лучше.
– Ты часто с ними видишься?
– Раз в одну-две недели.
– Ясно.
– Деньги Марка я верну, Вика. Обещаю.
– Уж будь так добр, – еле слышно проговариваю.
Лёша поднимается и быстро обходит стол. Присаживается рядом со мной на колени, обнимает ладони, которые я тут же вырываю из его рук, отворачиваясь.
– Вика… Вик… Свободина моя, – начинает тараторить, уперевшись лбом в мою ногу. – Ты сейчас в эйфории, но ведь она закончится. Закончится и непонятно, что будет дальше. Любое помешательство заканчивается и остаётся жизнь. Такая, как у нас с тобой. Этот дом, – поднимает голову и озирается. – Наша семья.
– С-е-м-ь-я, – повторяю глухо.
– Я осёл. Оступился, не сказал, боялся вас потерять. Но я тебя люблю. Всю жизнь любил и дальше буду.