Книга «Неверная жена», автор — Лина Коваль. — стр.33
Злость все больше и больше вскипает во мне настолько, что впору приоткрыть крышку и уменьшить огонь.
Наш с сыном номер располагается на первом этаже. Номер Маши – смежный. Быстро отворяю замок с помощью карточки и втаскиваю хныкающего сына. Сама же остаюсь за дверью и жду, пока Андреев донесёт до меня свою драгоценную подтянутую пятую точку.
– Матвей, зачем ты приехал? – спрашиваю без долгих реверансов.
– К тебе, – он пожимает плечами.
– Зачем? Мы же обо всем договорились?
– Я ни о чем с тобой не договаривался, – поджимает недовольно губы.
Теряю дар речи, кружа по его гладковыбритому лицу глазами. Замечаю всё. То, как упрямо дёргается его широкий подбородок и загораются яркие песчинки в светло-серых глазах. Как чуть краснеет его кожа на скулах и раздуваются крылья носа от негодования.
– Секса больше не будет, – твёрдо проговариваю. – Ты классный. Реально классный, весёлый парень.
Он приподнимает брови иронично.
– Я не шучу, – продолжаю. – Будь я помоложе лет на десять.
– Да блядь, ты серьёзно? – взрывается, хватая меня за руки и притягивая к себе.
– Я серьёзно. Я старше тебя. Я замужем.
– Мне по хрен, – мотает он головой, словно откидывая неинтересную информацию.
Одновременно стискивает в объятиях, подцепляет резинку, удерживающую мои волосы, и зарывается в них лицом. Наше дыхание учащается, притворяться спокойной становится все тяжелее.
– Матвей, – шепчу устало. – ХВАТИТ.
Его сильные руки крепко держат. Так что не вырваться. Он весь как бронепоезд.
– Матвей, – шиплю и выкручиваюсь из кольца, словно ядовитая кобра.
– Вик, перестань, – одёргивает он мой сарафан, не давая ускользнуть.
– Да отвяжешься ты уже или нет, – скулю ему в тёплую щеку. – Что ты таскаешься за мной по всему свету?
– Может, влюбился? – шепчет он надрывно.
Глава 22. Виктория
Влюбился?
Матвей Андреев в меня влюбился?
И что мне с этим делать? – размышляю, собираясь на ужин. Пока отутюживаю детскую белую футболку-поло, сын, лёжа на кровати, общается с отцом по телефону.
Мы не контактировали с мужем больше двух недель. В первый раз за последние пятнадцать лет.
Это больно. Отчаянно больно.
Моя любовь к нему сейчас подобна высохшей горной реке. В своё время она была полноводной, с золотистыми болтающимися рыбками и резвым потоком. Но жизнь, как жгучее солнце, внесла свои коррективы, и река начала высыхать. Сперва сник поток, потом сдохли все рыбы. А сейчас и воды не осталось. Ни капли.
– Мамочка, папа хочет тебе что-то сказать, – подбегает Марк, размахивая телефоном в руке.
Выдыхаю, мысленно проклиная Свободина. И качаю головой.
– Мама, ну поговори, – хнычет Марк. – Ты что, не любишь больше папу?
Чёрт.
– ДА! – выдёргиваю телефон и отправляюсь в ванную, где сразу же щелкаю задвижкой. Опускаюсь на крышку унитаза. Отличное место, чтобы обсудить наш брак.
– Вик, что происходит? Какая муха тебя цапнула на хер? – шипит Свободин.
– А ты не догадываешься? – цежу в ответ, чувствуя ноющую боль в голове.
– Прикинь, нет, блядь, – взрывается он. – Вообще без понятия. Ты творишь какую-то дичь.
– А ты подумай, Лёш?
– Пиздец, над чем подумать? – усмехается.
Растирая висок, поднимаю голову и смотрю на гладкий натяжной потолок с встроенными светильниками.
– Я подаю на развод, Лёш, – заявляю сбивающимся голосом. – Подтверди на госуслугах, пожалуйста.
– Ты че больная? Какой на хер развод? – ошарашенно выдыхает.
– По взаимному согласию.
Свободин смачно матерится и хлопает дверями. В городе сейчас вечер и он, по всей видимости, зашёл в свою комнату. Если он дома, конечно.
– Вик, скажи, что не так? – спрашивает сипло. – Мы, конечно, цапались. Оба были не правы. Но развод? Я не готов.
Слова вымолвить не могу. Я вроде бы все решила. Но сейчас вдруг на грудь налетает бетонная плита сомнений. Я никогда не представляла жизнь без мужа. Даже мыслить об этом боялась.
– А Марк? Ты о нём подумала? – ловко разыскивает кнопку в моей душе, на которую можно надавить.
– А ты хоть раз за последние года два о нем подумал? – спрашиваю едко.
– Конечно! Ты хочешь сказать, что я плохой отец?
Плохой ли он отец? В общепринятом смысле, наверное, нет.
– А дом?.. – продолжает. – Как вообще все это будет? Где я буду жить?
В меня словно петарда прилетает, которая подрывает и без того потрёпанные нервы. И я уже кричу в телефонную трубку: