Книга «Неверная жена», автор — Лина Коваль. — стр.46
– Не знаю, – пожимаю плечами. – Мне нужно увидеться… с Лёшей.
– Зачем? – крепкие плечи напрягаются, а брови озадаченно сводятся к носу.
– Поговорить, принять решение, как быть дальше.
Он кивает, но остаётся напряженным.
– Будь осторожна и позвони мне перед тем, как с ним встретишься.
– Хорошо, не переживай за меня.
Мама встречает нас у лифта, по всей видимости, подсматривала в окно. Мысленно обвиняю себя за то, что разрешила Матвею проводить нас до подъезда. Наверняка, мимо её внимания не прошли наши поцелуйчики и то, с какой теплотой Матвей прощался с Марком.
– Нагулялась? – громко осведомляется мама, как только дверь квартиры захлопывается за нами.
– Ты о чём? – спокойно узнаю, снимая обувь.
– Я о том, что моя дочь – шлюха, – гневно цедит мама шёпотом так, чтобы Марк не услышал.
Глава 30. Виктория
Открываю дверь своими ключами и прохожу внутрь дома. Нашего дома.
Меня не было здесь две недели, а по ощущениям почти полгода. Это оказывается сложнее, чем я думала.
Воображать свой развод с турецкого побережья было как-то… проще.
А здесь. Здесь всё кричит о том, что мой привычный мир встаёт с ног на голову. Прямо в настоящий момент.
В прихожей на вешалке одиноко болтается Лёшина летняя ветровка. Мы покупали её вместе в прошлом отпуске. Лёша пытался торговаться с арабом в Дубай-молл, а я хохотала так, что не могла остановиться.
Снимаю обувь и привычно ставлю её рядом с Лёшиной. У него самый распространённый мужской размер ноги – сорок второй, а у меня самый популярный женский – тридцать седьмой. Распродажи не наш вариант, поэтому раньше мы всегда покупали зимнюю обувь летом, а летнюю – зимой, если находили размер, конечно.
Прохожу по коридору мимо размещённых на стене фотографий.
Одну из них сделали в Анапе, раньше мы часто ездили в отпуск именно туда. Марка ещё не было, полная свобода действий. Молодость. Мы ходили в ночные клубы прямо на берегу Черного моря, ели вкусный шашлык и горячие чебуреки. Купались, пили пиво, загорали, конечно, иногда сидели на солнце до противного жжения и лечили друг друга.
Потом разглядываю снимки, где Марк ещё крохотный, только-только родился. Лёша перепутал пакеты и на выписку вместо красивейшего белоснежного конверта, который я так тщательно подбирала, привёз… комплект постельного белья. По-видимому, чей-то подарок. Я была в таком гневе, что не передать. Даже сейчас пульс от злости учащается. Ну, как так можно было, а? В итоге Марка так из роддома и выписали – в пододеяльнике, который медсестры красиво повязали синим бантом.
Качаю головой, резко отшатываясь от снимков, и бреду в гостиную. В полном раздрае.
Я давно не люблю Лёшу и расторжение брака – дело для меня решённое. Только вот куда мне девать все эти воспоминания и гигабайты разной информации о нем?
В новой жизни они мне не нужны, а в старой – их не бросить.
Так и будут раскачиваться в моём сознании с грустной пометкой «Мужчина, в одной постели с которым я хотела спать всю жизнь».
Украдкой стираю слезу и поднимаюсь на второй этаж. Собираю необходимые на первое время нам с Марком вещи в пакеты и спускаю их ко входу. Топаю на кухню, на автомате готовлю себе кофе.
В холодильнике пусто, а в посудомойке море грязной посуды. Привычно выругавшись, включаю её и под мерное дребезжание машины пью свой горячий кофе.
Я изрядно начинаю нервничать, когда слышу скрип отворяемой двери. Привычные звуки. «Бряк» – ключи падают на тумбочку, «бам» – сумка с документами для работы дома отправляется на пол, «вжик» – расстёгивается куртка.
Через пару секунд Лёша возникает на пороге кухни. Он немного похудел и выглядит измученным. Темные волосы отросли, его явно пора записать на стрижку. Костюм, по всей видимости, всё-таки забрал сам из химчистки.
– Привет, – не сводит с меня глаз.
– Привет, Лёш. – отвечаю, кивая на стул напротив. – Поговорим?
Он, ослабив галстук, усаживается за стол.
– Ты хорошо выглядишь, – делает комплимент, кружа глазами по моему лицу.
– Спасибо, – чуть улыбаюсь. – Ты тоже.
Ловлю внутри эмоции. Я немного соскучилась по нему, как по близкому, родному человеку. Но это нормально, ведь так?
– Давай разведёмся, Лёш? – спрашиваю, рассматривая свои ладони, лежащие на столе в предельной близости от его рук.
Муж тяжело вздыхает и заваливается на спинку стула, словно иначе ему неимоверно трудно дышать.
– Пиздец, Вик, – мотает головой. – Всё не так, как ты думаешь.
Морщусь от этой банальности. По закону жанра сейчас будут пустые оправдания.
– Ты на протяжении двух лет содержишь другую женщину, используя деньги, которые мы с тобой вместе откладывали на будущее нашего с тобой сына, – проговариваю неторопливо, словно сама не могу поверить до сих пор.