– Ты правильно мыслишь. Всё же у вас в роду смышлёные ведьмы, это я, простая как три копейки. Потихоньку я начала вставать на ноги, купила дом, заработала кое-какой капитал и хотела вернуть дочь, но Госпожа не дала, сказала, что судьба ребёнка уже предрешена. Мне ничего не оставалось, как спрятать дочь в твоём мире и биться за неё здесь… Знаешь как волчицы охраняют своих любимых? Они встают между нападающим и любимым, опускают голову так, чтобы защитить слабое место – горло, а когда начинается атака, вгрызаются в противника. Вот я и закрыла собой ребёнка… О.т.р.а.в.и.л.а Госпожу, в надежде, что у неё нет наследников, начала подминать под себя Гамлета, раздавая советы, а он лопух, верил. А потом появилась ты и спутала мне все карты. Не думала я, что зелье, которое я передавала через дочь, не сработает в один из дней. Ну, а потом как сложилось, – женщина уронила голову на руки и разрыдалась, – я всего лишь хотела счастья своему ребёнку! Я хотела быть любимой! – Голос сорвался на крик, похожий на звериный, она рыдала и рвала на себе волосы, а я стояла рядом и не знала что предпринять.
Глафиру было жалко, как жалко и зашуганную прислугу, и Наталку, выросшую без материнской любви было жалко. Но больше всего было жальче себя. Моя единственная подруга подливала мне зелье, чтобы я не смогла увидеть портал, мой фамильяр прогнулся под влияние злодейки, всё, что происходило вокруг меня всю жизнь – ложь, наглая, жестокая ложь! Нет у меня никого, кому бы я могла довериться! Но раз Глафира начала свою исповедь, меня не отпускал один вопрос, я сглотнула подступивший к горлу комок и прошептала:
– Графа т. р. а.в.и.л.а ты?
– Нет! Здесь я не причастна! Я люблю его до сих пор и никогда бы так не поступила с отцом ребёнка!
– Тебе нужно ответить по закону, понимаешь?
На этом вопросе разговорчивость и откровенность Глафиры сошла на нет. В неё будто вселилась дикая кошка, потому что резкий бросок вперед я больше никак не смогу объяснить. Видимо, сработал фактор того, что теперь я была на своей территории, а точнее в подвале лавки. Я выставила вперёд руку, обороняясь от нападающей и из ладони полилась магия, удерживающая Глафиру на расстоянии.
Обороняясь магией, я вытащила пояс из пальто и связала руки женщине, вытащила сопротивляющееся тело из подвала, а в лавке через силу дала ей снотворное. Глафира брыкалась, визжала, но в итоге несколько грамм всё же попало в горло, после чего она стала спокойной, покладистой и тихой. Я не знала что делать дальше, усталость взяла верх, а размеренное сопение женщины нагнало на меня сон. Так нас и нашли магистр магии с членами совета…
Я стояла около конюшни, вдыхая свежий весенний воздух, напоённый ароматами цветущего сада. Под ногами трава была такой мягкой и бархатной, что казалось, будто я ступаю по волшебному ковру. Вокруг цвели деревья, их ветви были усыпаны нежными лепестками, которые слегка покачивались на ветру, словно танцуя в такт музыке природы.
Каждое дуновение ветра приносило с собой новые ароматы: сладкий запах яблонь, пряный аромат сирени и лёгкий медовый оттенок акаций. Я закрыла глаза, чтобы лучше ощутить эту гармонию, и вдруг услышала тихий шелест листьев. Открыв глаза, я увидела, как вокруг меня кружатся маленькие светлячки, оставляя за собой сияющие следы, словно рисуя в воздухе невидимые картины.
– Ты же понимаешь, что конные прогулки теперь не для тебя? – Голос Прохора раздался из-за плеча. Я почувствовала его горячее дыхание на шее, а после он заключил меня в нежные объятья и опустил руку на живот. Потревоженная дочь толкнула руку отца и вновь затихла.
– Елисей приехал?
– Скажи, что тебе хочется больше, узнать как прошёл суд или побыть с мужем? – Любимый развернул меня в себе и нежно поцеловал в висок. Я приподнялась на цыпочках, ища губы Прохора. Когда наши губы соприкоснулись, я почувствовала, как внутри меня разливается тепло, словно солнечный луч проник сквозь кожу. Я чувствовала, как мои пальцы дрожат, а дыхание становится прерывистым, но это было приятно – словно весь мир сузился до одного момента, до одного прикосновения.
После поцелуя я открыла глаза и увидела, что он смотрит на меня с улыбкой, полной понимания. Мы оба знали, что между нами царило то, что невозможно объяснить словами, но можно почувствовать каждой клеточкой своего тела. Это любовь, огромная, всеобъемлющая, и совсем скоро мы увидим её итог, барахтающийся в моем животе и дающий спать по ночам.
– Ты будешь рядом со мной всегда, а твой брат приезжает редко, а уж писем от него вообще не дождёшься! – Я потянула Прохора в сторону дома.
Гамлет и Шерлок растянулись на крыльце и мирно сопели, в доме было шумно. Авдотья взяла на себя командование и раздавала указы кому и что нести в столовую, как расставить цветы в вазах, и когда зажигать свечи. Магистр магии вальяжно развалился на диване в гостиной и пил кофе, после всего что с нами произошло, я не испытала к нему негатива, как никак, он теперь родственник. Вредности у него не отнять, но он стал относиться ко мне мягче после того, как я предстала перед советом с двумя древними гримуарами подмышкой и золотым браслетом в шкатулке. Совет отговаривал меня от уничтожения такого сильнейшего наследства, но я хотела разорвать эту связь.
Когда книги и браслет сгорели в магическом огне, с моих плеч свалился груз. В разы стало легче дышать, я знала, мне хватит и лавки со стандартными товарами. Пусть у меня будет обычная, ничем не примечательная магия и люди, в окружении которых на душе становилось тепло. Подвал лавки был запечатан нерушимой печатью, чему я тоже обрадовалась.
Елисей Аристархович остудил мой пыл, сказав, что расскажет за ужином о ходе суда и вынесении приговоров Наталке и её матери, ещё примерно час я маялась в ожидании, и только когда Авдотья подала свой фирменный десерт, магистр магии решился поведать нам некоторую информацию: