– Почему Вита живет одна? У нее есть парень или муж?
– Нет.
– Почему?
– Все сложно… – он сорвал травинку и начал ее перебирать пальцами. – А что? Почему спрашиваешь?
Мне и самому было интересно – почему? Меня беспокоило, что я замечаю ее отсутствие в своей жизни.
– Просто интересно. Она довольно симпатичная, фигура красивая, вкусно готовит. Кому-то наверняка хотелось бы жениться на ней.
– Она многим нравится. Вот только ей никто не по сердцу.
– А! Так значит я не один такой, кого она не выносит. Я-то думал причина ее вспыльчивости во мне.
– И в тебе тоже. Ты явно не фунт изюма, – он рассмеялся и снова отвернулся в сторону пасеки.
Я нахмурил брови. Все еще непривычно было сталкиваться с прямолинейностью. Обычно передо мной заискивали и обращались со сладкой улыбкой. Никак не мог привыкнуть к новой реальности! Но почему-то все происходящее сейчас со мной казалось правильным. Мне казалось, что я иду по верному пути; возвращаться к старой, зависимой от родителей жизни не хотелось. И если одно из условий – научиться держать удар и не обижаться, что ж, с этим как-то можно научиться справляться. Я втянул воздух и резко выдохнул, а вместе с ним и напряжение, что сразу сковало железным обручем голову, стоило мне только насупиться на Владимира. Стало лучше.
Послушник обернулся на меня и улыбнулся, а я – ему.
– Пойдем, что ли?
– Куда?
Владимир кивнул в сторону расчищенной площадки, где лежали неотесанные бревна, доски и инструменты. Сейчас помимо сбора мёда братия занималась постройкой небольшого деревянного храма.
– Идем. Надеюсь, меня не заставят читать псалтырь под звуки бензопилы, – больше по привычке пробубнил я.
– Не заставят. Вежливо попросят, – хохотнул Владимир, отряхивая подрясник от травы и пыли.
И действительно, наблюдая за строительством храма, я читал псалтырь с планшета. Так я чувствовал себя приобщенным к большому делу и потому ощущал себя прекрасно.
К полудню начало припекать. Владимир повязал мне на голову свой синий платок, который он всегда носил с собой. Потом расстелил покрывало на зеленой поляне под деревьями недалеко от стройки, где мы сидели утром, и помог трудникам накрыть к обеду. На свежем воздухе еда казалась особенно вкусной! Хотя меня давно уже сложно было чем-то удивить. Но эта простая деревенская пища будто возвращала силы в мое тело.
Монахи закончили работать поздно вечером, когда скит накрыли синие сумерки. На столе, недалеко от озера, засиял большой фонарь, вокруг него неслышно закружили ночные бабочки и светлячки. Кто-то из братии развел костер и повесил над огнем закопченный котелок с водой. Я слушал, как потрескивал костер, отбрасывая блики и причудливые тени на стволы вековых деревьев. Вечерний лес, окружавший несколько домиков скита, был полон странных, таинственных звуков, хотя у огня было уютно и тепло. Все располагало к долгой, неспешной беседе.
Согреваясь чаем с листами лесной смородины, отец Илия рассказывал нам о случае, когда к ним на пасеку заглянул медведь.
– Пока братия отдыхала в домике от жары, меня не оставляло ощущение, что по участку кто-то ходит! Да ну, показалось! – махнул он рукой. – А потом вышел на улицу. Батюшки! – хлопнул себя по коленям. – Все ульи были разворочены косолапым!
– Медведи-сладкоежки специально выносят с пасеки ульи, рушат их и ненадолго отходят, чтобы пчелы успокоились и улетели, – кивнул кто-то из трудников. – Как только накал пчелиного негодования спадает, мишка идёт к столу.
– Вот умные какие! – пихнул его локтем в бок сосед.
– Ага.
За ужином мы обсуждали рабочие планы на следующий день, ужинали грибницей, а потом братия постепенно разбрелась спать. Так прошел первый день в скиту на пасеке. Мы в Владимиром еще некоторое время сидели возле костра и наблюдали, как затихает огонь, подсвечивая угли изнутри. К нему подошла собака, помахивая хвостом, и положила голову на его колено. Послушник трепал пса за мягкие уши и тихо болтал с ним о чем-то, а я, задрав голову вверх, смотрел в черные и молчаливые глубины космоса. Мне вспомнилась поездка в обсерваторию на Гавайях, куда мы ездили с «другом», купленным для меня родителями. Хотя тогда я об этом, конечно, не подозревал. Я думал, что все по-настоящему. Наивный!
– Ну-с, докладывай, Ярослав, – обратился отец к моему другу. – Как дела?
– Все хорошо. Мы с Матвеем подружились, проводим много времени вместе, – отчеканил он. – Вчера вместе ездили на экскурсию в планетарий, а вечером он мне показал ваш конный клуб.
Мой друг Ярик, умный, воспитанный, аккуратный мальчик, с которым мы познакомились на игре в шахматы пару месяцев назад, стоял возле стола моего отца, в домашнем рабочем кабинете, и почему-то отчитывался перед ним.
– Хорошо, – кивнул папа, не отрывая взгляда от бумаг. – Продолжай.
– В планетарии я рассказывал ему об экзопланетах и пульсарах. Матвею, кажется, понравилось. На прошлой неделе мы ходили на интерактивную выставку, рассматривали полотна великих мастеров – Эдварда Мунка, Сальвадора Дали, Клода Моне, и после виртуального путешествия немного поболтали об этом. Я стараюсь помогать ему с домашним заданием. Матвей иногда ленится, но, в целом, хорошо справляется.
– Молодец, Ярослав. Я посмотрел его дневник, троек действительно нет. Продолжай в том же духе. Какие планы на этот месяц?
– Мы идем на мастер-класс по рисованию. Меня Матвей сам пригласил. Вы знали, что ему это очень нравится?
Отец поморщился.
– Какая ерунда! Но если это поможет стать вам дружнее, то сходите. А что-нибудь полезное?
– Будем готовиться к олимпиаде по математике.
– Во! – отец одобрительно хлопнул в ладоши. – Это очень хорошо. Но этого мало. Нужно больше заниматься точными науками. Я вам куплю билеты в обсерваторию и оплачу услуги хорошего гида с физико-математическим образованием. Он проведет экскурсию и расскажет вам что-нибудь интересное. Я хочу, чтобы Матвей был интеллектуально развит… и да. На! Держи. Заслужил!