– Я не вещь и не его собственность, чтобы вы могли забрать меня и посадить в машину или в самолет только потому, что этого хочет он! – крикнул я.
– Еще как можем. Приказ есть приказ. Мы просто выполняем свою работу. Возможно, вот это сделает вас более сговорчивым.
Мужик вытащил из кармана брюк небольшой пистолет:
– Матвей, ты же знаешь, что щелчок предохранителя умеет убеждать лучше любых слов.
Я расхохотался ему в лицо.
– Хочешь убить меня, идиот? Убей! Мне станет гораздо легче! Если бы у меня работали руки, может быть, я сам уже это сделал с собой.
Но мужик направил пистолет не на меня, а на Владимира, который до этого молчал и только наблюдал за нашей перебранкой. Я начал волноваться. Не хотелось, чтобы из-за меня он получил пулю в лоб. Владимир вообще не имел никакого отношения к этой ситуации.
– Послушника не трогай, кусок дерьма! – скомандовал я. – Опусти пистолет. Это приказ!
– Грузи его в машину, святоша, – не слушая меня, приказал Владимиру верзила. – Мы сейчас же едем с Матвеем в аэропорт. Его модные шмотки можешь оставить себе, Вадим Евгеньевич ему новые купит, – хохотнул он.
– Что сказал?! – взбесился Владимир.
В мгновение ока он откатил коляску в сторону, а потом выбил из пухлых пальцев охранника пистолет. Ствол упал прямо ко мне под ноги, сверкая под лучами солнца. Но я не смотрел на него. Меня потрясло с какой удивительной легкостью Владимир разделался с этими двумя бугаями. Пока один валялся на асфальте, сжимая руками место между ног и выплевывая самые грязные ругательства, второй пытался душить послушника. Но Владимиру удалось перекинуть его через себя и несколько раз ударить кулаком по лицу. Пока они валялись на земле, Владимир выхватил из-за пояса свой темно-синий платок и через него взял пистолет, направив на охранников. Он сделал один предупреждающий выстрел в небо, видимо, проверяя серьезность намерений гостей, а потом направил пистолет на них.
– Пошли прочь отсюда! – рявкнул на них Владимир. – Когда Матвей сам решит вернуться, он это обязательно сделает!
На звук выстрела прибежали монахи и трудники. Даже настоятель монастыря пришел узнать, в чем дело. Владимир продолжал держать их на мушке, пока те не сели в машину и не уехали.
– Хотели насильно забрать Матвея и отвезти домой, – объяснял Владимир настоятелю, передавая пистолет, завернутый в платок. – Пришлось заступиться.
– Не сильно ты их отделал? – улыбнулся батюшка.
– Так, поцарапал немного, – Владимир отряхивал подрясник.
– Молодец! Только в следующий раз постарайся доброе слово для них подобрать.
– Обязательно. Но только если они сами не будут в меня пушкой тыкать, – довольно улыбнулся послушник. – Тогда и я с ними по-доброму поговорю.
– Надеюсь, следующего раза вообще не будет, – вздохнул я.
Когда все утряслось, братия разбрелась по территории монастыря, а мы пошли в свою келью. В венах до сих пор гулял адреналин. Я не мог успокоиться.
– Где ты так научился драться?
– Я ж в армии служил. А до армии посещал кадетский класс.
– Во дела… Неплохо ты им накостылял! – хохотнул я.
– Не люблю я это дело! – недовольно буркнул Владимир. – Но если уж требуется за кого-то заступиться, то в стороне стоять не буду!
Мы возвращались в свою келью из трапезной, где Владимир помогал повару нарезать к предстоящему ужину хлеб, мыл фрукты и овощи. Солнце подсвечивало белоснежные стены старинных храмов Абалака, оттого смотреть на них было сложно. Я уставился на темно-синие джорданы[11 - «Джорданы» – кроссовки бренда Air Jordan, разработанного американской компанией Nike для легендарного баскетболиста Майкла Джордана.] и на серую кладку площади, что мелькала под колесами. Но когда поднял взгляд, очень удивился: на лавочке в белом платье чуть ниже колена, легких плетеных сандалиях и в белом шелковом платке сидела Виталина и смотрела в сторону, о чем-то размышляя. Распущенные волосы аккуратными колечками под тканью полупрозрачного платка ниспадали с плеч и касались локтей.
Что она здесь делает?
Услышав шаги, рыжая повернулась и улыбнулась брату, мне же коротко кивнула. Хотя и этот небольшой знак внимания был приятен. Теперь я смотрел на нее иначе, через призму их семейной тайны, которую узнал вчера.
– Сестра? Не знал, что ты тут, – в голосе Владимира послышалось удивление.
– Да. Возила маму в Тобольск, в поликлинику. На обратном пути решили к тебе заглянуть, – Вита подошла к послушнику. – Она в храме, свечки ставит. Вы, оказывается, как раз сегодня вернулись с пасеки. Вот совпадение, что удалось тебя застать. У меня на вечер были кое-какие планы.
– С ней что-то серьезное?
– Нет, все нормально. Просто медосмотр.
– Хорошо… В том скиту связь не ловит, поэтому не писал все это время, – пояснил Владимир.
Я пребывал в легком волнении, пока Вита стояла рядом с нами. Кажется, будто сто лет ее не видел. Хотелось тоже поучаствовать в разговоре, но не знал, что и сказать.
– Вообще-то я приехала больше по делу, не просто повидаться, – Вита скрестила руки на груди. – Мне нужно съездить в Тюмень. Неожиданно появился инвестор. Он предложил встретиться, обсудить дела моей будущей сыроварни, заключить договор. Ты должен поехать со мной!
– Хорошо, – не раздумывая кивнул послушник. – Но что делать с Матвеем? Его никто не может сдвинуть с места, кроме меня.
Она потерла лоб в замешательстве.
– Закинем его на заднее сиденье, – сказала она дружелюбно и с едва заметной усмешкой.
– Я вообще-то не мешок с картошкой! – моему возмущению не было предела. Трепет и щекочущее волнение тут же улетучились.
– На заднем ему будет неудобно: кресло не откинуть, и он может упасть вперед, – покачал головой Владимир, не обращая на меня внимания.
– Хорошо, посадим эту недовольную всем на свете гусеницу на переднее, – она посмотрела на наручные часы.
– Эй, я вообще-то здесь!
Вита перевела взгляд на меня.
Ей бы не помешала огромная волосатая бородавка на кончике носа. Определенно!
– Тогда по рукам, – кивнул Владимир. – Когда?
– В эти выходные.
– Думаю, настоятель как раз направит меня в Липовку на уборку урожая.