– Да, отец Серафим мне говорил на днях, что в полях картошка уже созрела. Вы ведь там рано сажали в этом году?
– Ага. В мае.
– Понятно. Ладно, вернусь в машину. Увидишь маму, скажи, что я жду ее там.
Владимир кивнул.
Она развернулась и пошла в сторону решетчатых ворот монастыря.
– Да, кстати, – Вита остановилась и посмотрела на нас. – Я купила три билета на концерт фестиваля «Лето в Тобольском Кремле» и договорилась с настоятелем, чтобы тебя и твоего друга, – она кивнула на меня, – отпустили сегодня вечером. Так что будьте готовы к семи.
– Хорошо.
Вита дошла до ворот, обернулась, благоговейно посмотрела на храм, перекрестилась, поклонилась и исчезла за каменной стеной.
– Так ты, значит, секьюрити у нее подрабатываешь? Хотя с такими-то навыками, что ты демонстрировал утром, – это неудивительно! – усмехнулся я. – Она без тебя никуда?
– Я виноват перед ней, – послушник вздохнул. – Для меня большое счастье, что у нее появилось желание куда-то выбираться. Поэтому, конечно, я буду рядом с ней. Да и концерт – это всегда интересно. Разве тебе не хочется послушать живую музыку на открытом воздухе под стенами древнего каменного храма?
Меня мало чем можно удивить. Но мысль, что вечер мы проведем с рыжей пигалицей, мне нравилась.
К назначенному времени мы были готовы. Почти. Немного задержались из-за меня, хотя Владимир несколько раз напоминал, что уже пора. Но я не мог идти на мероприятие в первом попавшемся костюме, поэтому долго и мучительно выбирал подходящий аутфит. В итоге решил не шокировать местную публику экстравагантным нарядом и остановился на белой рубашке, на жилете песочного цвета и такого же оттенка брюках. Владимир же стоял посреди комнаты в подряснике, в котором только что поливал цветы во внутреннем дворике монастыря, и не собирался переодеваться. Я долго уговаривал его выбрать что-то из моей одежды, на что он только усмехнулся, будто это была какая-то ерунда.
– Мы же будем на территории собора, зачем мне переодеваться в мирское?
Послушник почистил мои ботинки и поправил воротничок рубашки.
– На чем поедем? – спросил я, пока Владимир катил коляску к воротам монастыря. Прохладный вечерний ветер к моему неудовольствию ворошил тщательно уложенные волосы.
– Вита повезет. Она мне полчаса назад написала, что приехала и ждет.
На стоянке было пусто, стоял только один большой черный внедорожник. И возле него, покручивая пальцами перцовый баллончик и поглядывая по сторонам, стояла Вита в песочном брючном костюме, под которым виднелся белый укороченный топ. Яркие волосы были затянуты в высокий хвост.
Я засмотрелся. Она была одета с той дорогой и тщательно продуманной простотой, по которой легко узнать богатого человека. Мне стало интересно, какой фирмы ее одежда. Костюм выглядел очень качественно и хорошо сидел на ней. Для меня уже было привычкой оценивать людей по одежде – так всегда было принято в наших кругах. К тому же, моя мама – дизайнер и модельер, вот уже тридцать лет как она создавала эксклюзивные вещи под собственной маркой и сотрудничала с известными европейскими брендами. Я часто бывал в ее мастерской и на модных показах, в том числе и за кулисами. Некоторые из манекенщиц показывали мне потом собственное шоу в моих апартаментах. Правда, мама была этим недовольна, когда узнавала.
– Принцесса долго пудрила носик? – фыркнула Вита, посмотрев сначала на меня, потом – на наручные часы.
– Какая я тебе принцесса? – во мне все закипело, по привычке хотелось добавить «Ты хоть знаешь кто я?! Знаешь кто мой отец?!», но вместо этого сказал, – Да я!… Вообще сейчас никуда не поеду!
– Пф! Будто я тебя уговаривать стану! – засмеялась рыжая. – Мне абсолютно все равно, – она залезла в машину и захлопнула дверь.
Я приоткрыл рот в растерянности. Почему она не просила меня одуматься? Не уговаривала, что мне там непременно будет интересно? Даже ее брат молчал.
Я посмотрел на послушника в поисках поддержки.
– Владимир? Скажи ей! Пусть извинится. Что она себе позволяет?!
– Так покажи, что ты – мужчина, – пожал он плечами. – Для начала прекрати хорохориться. Садись и поедем. Скоро концерт начнется…
Сестра из машины показала на свое левое запястье, постукав по нему пальцем, явно подгоняя нас.
– Так что? Едешь?
– Еду! – резко ответил я.
Достала меня. Фурия!
Буду нудить весь вечер и портить ей настроение.
Владимир улыбнулся и усадил меня на переднее сиденье. Чего я вообще ждал от него, когда спрашивал? Конечно, он всегда будет на стороне любимой сестры.
Пока послушник укладывал коляску в багажник, я сверлил взглядом Виту, чтобы ей стало стыдно. Но ей, кажется, действительно было все равно. Она надела зеркальные солнцезащитные очки, и я не видел ее глаз. Правая рука лежала на руле, левый локоть упирался в дверь, кулак поддерживал голову. Во рту – жвачка, ноздри нервно подрагивают, одна нога в нетерпении еле заметно подскакивает. Рыжая успела скинуть светлые лодочки на шпильках и надеть балетки. Я облегченно выдохнул. Хорошо, хоть додумалась сменить обувь, иначе до Тобольска мы бы не добрались.
– Поехали! – сказал Владимир, забравшись в салон.
Здесь пахло мятой, альдегидами[12 - Альдегиды в парфюмерии – запах стирального порошка.], цитрусами и самой хозяйкой. Я заметил в нише подлокотника рядом с перцовым баллончиком флакон с селективным парфюмом. Я знал его. Вот как! Ей хотелось постоянно пахнуть чистотой? Отмыться от чего-то? Я знал от чего.
В голове мелькнули образы, как одна мужская рука сжимает ей запястья, вторая – затыкает рот, мысленным взором увидел ее испуганные зеленые глаза, услышал пьяный хохот и сбивчивое дыхание.
Черт!
Мое раздражение испарилось, пришла злость, а потом в душе вспыхнула жалость, смешанная с каким-то теплым чувством. Портить ей настроение перехотелось.