Через пару дней, в последний день уходящего года мы с Владимиром засобирались в коттедж, чтобы помочь его сестре с приготовлениями к празднику. Я проследил за тем, чтобы послушник захватил с собой рюкзак, в котором был сюрприз для Виталины.
Мне было любопытно, как в небольшой деревушке готовятся к Новому году. В моей прошлой богатой жизни это всегда были званые ужины и пышные вечеринки, где все друг другу фальшиво улыбались, чтобы не потерять нужные деловые связи и везде иметь своих людей. Здесь же все было по-другому: когда мы только зашли в дом, нас сразу окутал теплый аромат свежего хлеба. Прошли на кухню, и я уставился на руки Виты – они вынули из миски тесто, бережно положили на посыпанный мукой стол. Под быстрыми пальцами появилась сырая хлебная булка с торчащими из нее оливками и с темными вкраплениями сыра пармезана.
– Помощь прибыла! – послышалось за моей спиной, и Вита улыбнулась брату.
– Надо разложить стол и растопить камин.
Владимир ушел в гостиную, оставив меня на кухне. Мы с Витой некоторое время смотрели друг на друга, а потом она снова принялась заниматься тестом.
– Мир? – спросил я.
– Мир, – хмыкнула она, но потом улыбнулась. – Ты мне никогда не рассказывал, почему ты решил приехать именно в Сибирь? – спросила она между делом.
– Потому что никому из моих друзей не пришло бы в голову ехать сюда, чтобы навестить меня – они слишком любят тепло. А я хотел побыть в одиночестве, – я посмотрел на белеющий вдалеке старинный храм через кухонное окно. – Но они пишут. Правда, в основном чтобы пожаловаться, как жарко и скучно в Испании.
– Бедненькие. Работать не пробовали?
Улыбнувшись, покачал головой и посмотрел на Геру: тот валялся на своей лежанке и наблюдал за нами. Я задумался, как же давно не отслеживал в соцсетях жизнь своих бывших друзей. Стало почему-то неинтересно… Когда ты трезвый и только наблюдаешь за бесконечными вечеринками со стороны, не участвуя, – это не так весело. Меня такой отдых уже не цеплял. Наверное, из-за жизни с монахами опять же. Окружение очень повлияло на мои взгляды и поведение. Очень! Танцы до утра, дурь и алкоголь казались мне теперь отравой.
– И все-таки. Почему именно Абалак? – снова поинтересовалась Вита, накрывая тесто полотенцем.
– Хм. Начну издалека… – Я откашлялся. – У моей мамы есть свой модный дом. Фирма, где разрабатывают фасоны модных платьев. Понимаешь?
– Ага.
– После того, что со мной случилось, она открыла небольшую вышивальную мастерскую при этом доме.
– И что там вышивают?
– Оклады для икон.
– Правда? – Вита удивленно вскинула брови.
– Да. Огромные полотна, до полутора метров в высоту, полностью вышитые драгоценными камнями, жемчугом, бисером, золотыми и перламутровыми нитями. Полная зашивка. Не только фон и одежды, но и лики выполнены в виде мозаики.
Вита заинтересованно уставилась на меня, опершись ладонями о стол.
– Очень интересно… – она приоткрыла рот, но потом закрыла; будто хотела добавить что-то колкое, но промолчала. – И что дальше? При чем тут Абалак?
– Однажды мы с медбратом заехали в мамину мастерскую, я искал ее, уже не помню зачем. Она как раз была там и готовила работы для транспортировки, у нее близилась выставка в Европе.
– Где именно? – спросила Вита с хитрым прищуром.
– В Монако… Кхм. Выставка была, по-моему, под патронажем самого князя Монако.
– Там что, сплошь все православные? – хмыкнула она.
– Там много русских.
– И все верующие? – голос Виты был полон ехидства. – Любите вы, богачи, хвастаться своим состоянием заграницей, чтобы вас приняли за своих. – Она задумалась. – М-да. Жаль, что твоя мама не в Сибири организовала эту выставку. Мы бы тоже хотели посмотреть на ее тонкую вышивальную работу, на золото и бриллианты.
– Могу продолжать? – я крепился, чтобы не рассердиться на нее.
– Продолжай, – она отвернулась, занявшись приготовлением оливье.
– Так вот. Пока я ждал, когда она освободится, засел за ее планшет. В браузере была открыта статья о чудотворной иконе, которая есть здесь, в Абалаке, что люди получают от нее исцеление. Возможно, в то время она планировала поручить мастерицам вышить этот образ. И у меня в голове все сложилось: мужской монастырь, одиночество и возможность исцеления. И я решился.
– Понятно… – Она улыбнулась. – Эх. Жаль, что у тебя руки не работают. Заставила бы тебя сейчас салаты резать. В моем доме лентяйничать запрещено.
– Не представляешь, как мне жаль!
Вита снова улыбнулась, а я облегченно выдохнул.
– Много гостей будет?
– Все свои. Я, ты, Владимир, мама, отец Серафим и Ольга. Она, кстати, должна скоро приехать, Владимир сейчас уедет ее встречать.
Мы замолчали. Она продолжила нарезать овощи в блюдо.
– Последние два месяца я размышлял о том человеке, который меня столкнул. – Я нарушил молчание, и Вита взглянула на меня. – Сначала я хотел выяснить, кто это был, но потом отказался от этой идеи. Какая разница? Им двигали темные силы, в нем взыграла зависть, которую именно я специально подогревал каждый день и час в окружающих. Это была моя ошибка. И ошибка моего обидчика в том, что он пошел на поводу у зависти. Наверняка теперь его мучают угрызения совести за содеянное, ему придется за это ответить когда-то.
– Если этот человек придет к тебе и попросит прощения, ты простишь его?
– Нет, – я покачал головой. – Пока не могу… Но, может быть, когда-то…
Она кивнула. Видимо, тоже пока не могла простить того, кто навредил ей.
– Ладно, поеду в гостиную, чтобы не мешать тебе.
– Ты и не мешаешь, – она не смотрела на меня.
Вита достала новое блюдо и принесла кастрюлю с вареными овощами.
– Не представляю, чтобы моя мама вот так возилась на кухне в праздничный вечер, – хохотнул я. – Обычно она готовилась за несколько дней к новогодней ночи, выбирала несколько нарядов, ездила на процедуры. И при полном параде – в ресторан.
– Мы бы тоже могли поехать в ресторан, но все-таки Новый год – это семейный праздник. Очень приятно встречать его дома в теплой обстановке. Тебе понравится.
Еще бы мне не понравилось! О большем я и не мечтал!