– Это было просто потрясающе! – приговаривал Владимир, когда его сестрица везла нас обратно.
– Да-а, он творил на сцене настоящее волшебство, – ответила тихо Вита.
– Искра Божия! Ни одной фальшивой ноты! Никогда не видел ничего подобного.
– Новый Стиви Уандер![14 - Стиви Уандер – американский соул-певец, композитор, пианист, страдающий слепотой.] – Вита наконец улыбнулась и быстро посмотрела в зеркало заднего вида.
Что она творила со мной? Я снова пялился на ее губы, потом перевел взгляд на глаза, сияющие от света уличных фонарей, которые мелькали у нас на пути.
– Тебе понравилось? – Вита ненадолго отвернулась от руля.
– Да. Неплохо, – сухо ответил я и отвернулся. Душу открывать перед ней не хотелось, опять скажет что-нибудь колючее. Хотя поделиться эмоциями желание было – «Это было круто! Красавчик!» – но я промолчал.
Покусывая нижнюю губу, я смотрел на мрачный ночной лес, проплывающий за окном, и думал, что этот парень определенно был хорош. Как он ловко стучал по клавишам, брал точные аккорды и быстро перебирал пальцами! При этом абсолютно слепой. Мой ровесник. Смог найти себя и не растратил талант. Годы тренировки? Это заставило меня задуматься.
И все сильнее сердце бьется,
Сияет небо предо мной.
Я поцелуй горячий солнца
Разделить хочу с тобой…[15 - Слова песни М. Магомаева «Солнцем опьяненный».]
Привязалась же! Дурацкая песенка встала у меня на репите[16 - Repeat (англ.) – повторять. Современное молодежное сленговое выражение означает – «на повторе», «повторяемое много раз» – чаще всего употребляется по отношению к музыкальным композициям.] после джазового концерта. Вот и сейчас я напевал ее про себя, озорно раскачивая головой из стороны в сторону, пока мы ехали в Липовку.
Настоятель отправил нас в крошечную деревеньку на всю осень, помогать отцу Серафиму со сбором урожая. Лето заканчивалось, у некоторых трудников подходил к концу сезон отпусков, и они готовились возвращаться в свои города. Работы предстояло много, а людей в отдаленном скиту уже не хватало.
Когда мы выгружались из микроавтобуса, я зачем-то бросил взгляд в сторону дома Виталины. Глаза искали поцелованную солнцем макушку. Но рыжей нигде не было видно. Только у высоких ворот валялся велосипед, рядом с ним лежал Гера, задорно высунув язык. Значит, хозяйка была где-то неподалеку.
Увесистые сумки бухнули рядом с коляской – это Владимир достал мой багаж из машины, состоящий в основном из медикаментов и модных шмоток. Он отряхнул подрясник, выпрямился и проследил за моим взглядом. Как раз в этот момент калитка особняка его сестрицы открылась, и вышла она: в синем рабочем комбинезоне и резиновых сапогах. Пес подскочил и радостно гавкнул, она дружелюбно потрепала его за ухом.
– Витка! – громко крикнул Владимир.
Рыжая успела перекинуть ногу через раму, но все же обернулась, махнула брату и уехала в сопровождении питбуля.
– Как хорошо! Успели к службе, – Владимир щелкнул экран смартфона, спрятал его в карман и покатил коляску в сторону домиков для паломников. – Хочу исповедоваться. А ты? Собираешься?
– Не-а. Я же говорил, что у меня нет грехов.
На самом деле я пока был не готов к исповеди. Слишком долго мне пришлось бы рассказывать о себе батюшке. Пока не было желания копаться в произошедшем и тем более кому-то рассказывать об этом! Сегодня у меня было хорошее настроение, и я не планировал его портить неприятными воспоминаниями. Но, может быть, однажды я и решусь на это.
После богослужения отец Серафим благословил послушника на сопровождение сестры в ближайший город, и уже в полдень следующего дня мы подходили к дому Виты. Погода была сонная и пасмурная. Облака повисли над крошечной деревней, как пух большой серой птицы. Небо сегодня выглядело настолько угрожающе, что на случай непогоды Владимир накинул поверх моей белой рубашки мягкий блейзер. Близилась осень.
Из-за высоких ворот послышался грозный лай собак. По клекоту когтей о тротуары было понятно, что они свободно носятся по двору. Владимир зашел первым и загнал ротвейлеров в клетки. После признаний послушника в ту ночь на пасеке мне стало понятно, зачем Виталине столько псов. Боится.
– Пойду проверю одета ли сестра, – Владимир остановил коляску под кустом сирени, – а то опять будет бубнить, что неожиданно явились. Скоро вернусь за тобой.
Он уже хотел взбежать на крыльцо, но Вита вышла из бани со стопкой сухого постельного белья, Гера бежал за ней.
– Я здесь, – она смахнула с лица выбившуюся прядь. – Поедем через пару часов, можете пока чай попить.
Если я в последнее время и задавался вопросом, как она ко мне относилась, то ее внешний вид полностью подтверждал мои предположения: я ей был абсолютно безразличен – она не хотела передо мной красоваться. На ней была выцветшая оранжевая футболка и такого же цвета спортивные штаны. Яркие волосы собраны в небрежный пучок. Лицо – без макияжа. Вот так. Бал кончился, и принцесса превратилась в рыжую тыкву. Она совершенно не стремилась мне понравиться.
Виталина заварила для себя листья липы и быстренько улизнула собираться. На кухне мы остались с Владимиром вдвоем. Я долго наблюдал, как зеленые «сердечки» все еще медленно кружились в кипятке, постепенно замедляясь и, наконец, легли на дно пузатого прозрачного чайника… Я очнулся, когда за моей спиной послышалось:
– Так нормально? – спрашивала она у брата, Владимир как раз только что сел напротив меня с тарелкой пышной творожной запеканки со спелыми вишнями.
Какая глупость – советоваться с ним, будто что-то понимал в моде!
– Выглядишь на все сто! – кивнул он.
– Время никого не щадит… – добавил я с ухмылкой, и Владимир расхохотался.
– Хорошо, что она этого не слышала, – шепнул Владимир, – иначе тебе в ответ тоже прилетела какая-нибудь колкость.
– Ты тоже переодевайся, – крикнула Вита брату из глубины дома.
Он недовольно цокнул, но, когда с обедом было покончено, все же скрылся в одной из комнат, где стянул с себя подрясник и надел черные джинсы и такого же цвета футболку, открывающую тату-рукава.