– С одной стороны, меня мучает вина из-за того, что бизнес отца без меня разорится, потому что с каждым годом он не молодеет. С другой стороны, я из принципа не хочу заниматься его фирмой, потому что он меня заставляет, тем самым распоряжаясь моей жизнью. Когда я учился, у меня совершенно не оставалось времени, чтобы остановиться и подумать – а чего я хочу? Даже сейчас у меня в голове множество противоречивых мыслей! Я сам не знаю, о чем мне мечтать, чем заниматься. Рисование платков сейчас – это просто отдушина. Таким делом не может профессионально заниматься молодой человек вроде меня. Все наши знакомые поднимут меня на смех, а отец снова будет унижать. В конце концов, это несерьезное дело для наследника огромного холдинга! Я думаю, только женщины могут себе позволить заниматься творчеством на фуллтайме, для мужчины – это непозволительная роскошь. Наша обязанность – содержать семью.
– И что ты собираешься делать? Вернешься в Москву?
– Пока не знаю. Я запутался. Вроде бы и хочется заниматься финансами, но в то же время все во мне противится, когда меня заставляют. Если соглашусь, это будет означать, что я проиграл. Хочется быть цельной личностью, а не марионеткой в руках отца. Особенно сейчас, когда я не могу ему ответить. Ему будет проще простого дать мне очередную пощечину или оскорбить.
– Это действительно ужасно, – она нахмурилась. – Он бил тебя?
Мне было неудобно говорить об этом, потому что это происходило слишком часто. Особенно последние годы. Но мне не хотелось выглядеть перед Витой слабаком.
– Так. Несколько раз.
Она покачала головой и снова отвернулась к таблице, где мы проверяли данные.
– Давай следующую вкладку. Тут все в порядке, – через некоторое время молчания сказал я. – …Даже немного странно, – я задумчиво уставился в потолок вместо монитора.
– Что именно?
– Что ты задаешь мне такие вопросы. Никто никогда не интересовался моими чувствами и мыслями. Никому не было неинтересно, что творится в моей душе.
– По-моему, это самые обычные вопросы, которые задают друзья друг другу, чтобы поддержать.
Кем-кем, а друзьями я с ней точно не хотел быть. Но и не быть ими – тоже. В конце концов, говорят, что из дружбы вырастают самые крепкие отношения. Мог ли я надеяться на них? Тогда в ресторане Вита мне ясно дала понять, что между нами ничего не может быть. И все же. Я не терял надежды. Без нее я чувствовал себя одиноким.
– Я хочу поцеловать тебя, – неожиданно для самого себя выдал я.
– Что? – ее брови сложились домиком, и она явно не поняла, как мы оказались в этой точке разговора.
– Ты мне нравишься, и я хочу поцеловать тебя, – уже увереннее повторил я.
Она несколько раз моргнула, осмысливая мое предложение.
– Прекрати, Матвей. Мы уже обсуждали твои капризы, – строго ответила она, и мне понравился этот тон.
– Если у твоего поцелуя есть цена, назови ее.
– Ты в своем уме?! – Вита была потрясена. От возмущения даже приоткрыла рот.
– Иди в задницу! Вот моя цена! – Вскипела она. – У тебя что, паранойя? Ты помешался на мне? Я понимаю, что ты за всю свою жизнь не привык к отказам, потому что там за все можно было заплатить. Но это работает только в том мыльном пузыре, в котором живут богачи вроде тебя. Здесь тебе не будет доставаться все, что ты захочешь!.. – она покачала головой. – Да уж… Это моя ошибка! – она откинулась в кресле и сложила руки на груди. – Знаешь, может, было бы и лучше, если бы ты уехал к родителям и вернулся к привычной жизни. Спасибо тебе за помощь, дальше я сама как-нибудь справлюсь. И давай так – больше не приходи в мой дом, если мое общество вызывает в тебе такие эмоции, что ты не можешь держать себя в руках, когда мы уже все обсудили. У меня нет времени повторять дважды одно и то же. Слишком много дел!
Между нами повисла напряженная тишина, которую, к счастью, нарушил сначала лай собак, а потом стук открывающейся двери.
– А вот и я, – Владимир зашел в дом. – Представляете, машина с гуманитаркой, оказывается, приедет только завтра. Пришлось вернуться обратно в Липовку. – Он встал посреди комнаты, изучая нас. – Что у вас с лицами? Сложные расчеты?
– Да. Но мы как раз закончили, – отрезал я, переведя взгляд на него. – Отвези меня в дом для паломников.
Еще никогда в жизни я не чувствовал себя настолько униженным. Я лишь хотел напомнить, что она мне симпатична, хотел, чтобы мы были вместе! Но мои чувства снова растоптали!
Я больше никогда не приду в ее дом! И не буду ничего делать для нее! Тем более, рисовать эти глупые платки!
Глава 12
Тот вечер я провел в кровати, уставившись в потолок. У меня была полнейшая апатия, я даже отказался идти на службу: у меня не было сил слушать поучительные рассуждения отца Серафима и тем более не хотелось встретить там Виту. Я чувствовал себя просто ужасно! Единственное, чего сейчас хотел, – это, как обычно, напиться виски, чтобы ничего не чувствовать. Моя жизнь – сплошная катастрофа, с которой я ничего не мог сделать. Наверное, мой отец все-таки был прав на счет меня: я ни на что не способен. Да, он разрешил мне «поиграть» в паломника, чтобы отдохнуть от меня и привести свои чувства в равновесие после того, что произошло со мной. Но так или иначе он вернет меня обратно, и я все равно буду заниматься семейным бизнесом. Мой единственный шанс не быть одиноким – это согласиться на отношения с девушкой, которую мне подберет отец. Пора смириться с этим. Вся моя жизнь – бессмысленное существование.
– В чем смысл жизни? – я повернул голову к послушнику, который сидел за столом неподалеку и разбивал кедровые орехи пустой бутылкой от дешевого одеколона. – Вот лежу я здесь. И что? Зачем все это?
– Экзистенциальный кризис настиг? – Улыбнулся Владимир, потом задумался. – Смысл жизни? В спасении души. Для меня смысл моей жизни в том, чтобы сделать как можно больше хорошего для людей, облегчить их жизнь, подарить радость, утереть чьи-то слезы, сделать этот мир добрее. Мне и самому лучше от этого становится.