Книга «Сахар со стеклом», автор — Мари Малинская (Маша Малиновская). — стр.34
Энергично растёршись полотенцем, я решил, что теперь нужно плотно поесть, и тогда грёбаное похмелье канет в лету. И с девчонкой поговорить… И именно это напрягало больше всего.
Когда я зашёл на кухню, она домывала за собой посуду. Бросила на меня затравленный взгляд и уронила в раковине кружку.
– Слушай… – Я почесал затылок, хрен знает, что сказать ей. – По поводу вчерашнего…
Яна развернулась и приросла спиной к столешнице. Господи, у меня рога выросли, что ли? Смотрит так, словно задохнётся сейчас от ужаса. Глазищи свои голубые распахнула. Это бесит.
– Знаешь… – Зло взяло верх. Хотела видеть зверя, девочка, получи. – Ты сама виновата. Тебе раньше никто не говорил, что от пьяных нужно держаться подальше?
Охренеть, извинился. Твою мать, Шевцов.
Лицо у бестолочи вспыхнуло, а нижняя губа оттопырилась и задрожала. Неужели собралась слякоть разводить?
Она дёрнулась с места, намереваясь сбежать, но я ей не дал. Заметил на бедре на границе шорт и кожи тёмные разводы.
Поймав девчонку поперёк талии, поднял и усадил прямо на столешницу. Она ойкнула, вздрогнула всем телом и задержала дыхание.
Я сдвинул ткань шорт вверх, открывая синяки. Вот чёрт. Сглотнул, понимая, почему она с таким страхом смотрит на меня.
– Это я? – Голос охрип, будто я скурил подряд половину пачки.
Бестолочь отрицательно мотнула головой, а я заметил, как побелели костяшки её пальцев, которыми она намертво вцепилась в столешницу.
– Ермолай?
Кивок.
Конец ему. Мало я ему вчера втащил, придётся добавить.
– А это? – Перехватил её руку, уставившись на запястье.
Яна высвободила руку и слабо кивает. Немая, что ли?
Хреново. Ощущаю себя долбанным насильником. Боль в постели интересна и уместна лишь тогда, когда этого хотят двое. Но не так. И не с ней. С ней о таком даже думать нечего.
Девочка напряжена, в глаза мне не смотрела. Дай ей секунду, и она сбежит, а я потом так и не решусь сказать.
– Слушай, – поставил ладони на столешницу с боков от её бёдер, – что бы там ни было, но я никогда не… Яна, – она всё же подняла на меня глаза, – я никогда не заставил бы девушку. Понимаешь? Мне это не интересно. А вчера я просто был пьян. Перепутал. Да и вообще, я предупреждал, чтобы не лезла ко мне. Вообще никогда.
Теперь она смотрела открыто. Ещё не верила, что в безопасности, но уже и не тряслась как осиновый лист.
И тут это произошло. Я поймал её запах. Нежный, чуть сладковатый, одуряюще приятный. Шумно сглотнул, пытаясь заполнить образовавшуюся паузу.
Так не пойдёт. Нельзя. Нельзя-нельзя-нельзя! Нельзя хотеть ненавистную сводную сестру. Долбанную бестолковую дурочку из Мухосранска. И почему мозг управляет всеми органами, кроме одного?
А она молчала. Только смотрела и дышала глубоко. Нет, дорогая, Ермолай прав – я тебя пережую и выплюну. Сломаю. Я слышал, когда он тебе втирал это, потому что ты, умница, набрала повтором мой номер за спиной.
– Надень что-нибудь подлиннее – скоро родители приедут. – Я отпустил её из плена моих рук. – И вообще, – бросил невзначай, когда она уже почти улизнула из кухни, – лучше не носи эти шорты по дому.
Глава 21
Яна
Я вернулась по подъезду и почувствовала, как болят щёки от бесконечных улыбок и смеха. Я, Алёнка, её Эльф и Сашка Терентьев – вот наша сегодняшняя компания. И мне так весело не было уже давно. Рукавицы промокли насквозь, хоть выжимай, – результат игры в снежки. Да что там рукавицы! У меня за воротником целая тонна снега, а штаны стали сырые и тяжёлые. Это же надо – в десять вечера четверо великовозрастных детишек с дикими визгами с горки катаются!
Аня поехать со мной не смогла, сказала, что с младшими некому сидеть, а у матери с отцом график скользящий на заводе и общегосударственных праздничных и выходных нет. Я же уехала в последний день занятий, водитель Виктора прямо из лицея отвёз меня на вокзал. Это произошло через четыре дня после той злосчастной пятницы, когда я согласилась с Шевцовым и Ермолаевым поехать в клуб. В эти четыре дня с Шевцовым мы почти не пересекались, к тому же рядом постоянно была мама. Она немного приболела, и Виктор запретил ей появляться на работе.
Я открыла своим ключом дверь и зашла в квартиру. Услышала, как на кухне тётя с кем-то разговаривает. А отвечал ей мужской голос. Интересно, я никогда у нас в гостях не видела ни одного мужчину, если не считать дядю Ваню из соседнего подъезда. Но тот приходил лишь тогда, когда его жена Елена слишком долго засиживалась за чашкой чая у тёти Сони. И это басил уж точно не дядя Ваня.
– Сонечка, ты точно не сможешь ничего поделать?
Сонечка? Это уже интересно.
– Коль, до десятого января я не могу. Может, в другой раз слетаем?
– Женщина, ты разбиваешь мне сердце.