Книга «Сахар со стеклом», автор — Мари Малинская (Маша Малиновская). — стр.6
– Ну давай попробуем, – Алексей откинулся спиной на стену и сложил руки на груди, как тогда, когда я только вошла в дом, – раздевайся.
Сначала я подумала, что мне показалось. Даже не сразу вникла в слова, хотя всё прекрасно расслышала.
– Ч-то? Зачем это?
– Раздевайся говорю, бестолочь, – парень кивнул на постель рядом с собой, – будем знакомиться поближе. А ты хотела о любимых блюдах или о сериалах поболтать?
Обидное слово ударило пощёчиной. Я шокированно моргнула.
Ну и сволочь же этот Шевцов! И я не успела опомниться, как Алексей, грациозно оттолкнувшись руками от постели, в три шага преодолел расстояние между нами. Я вскрикнула от боли, но больше от неожиданности и унижения, когда он зажал в кулак мои волосы, собранные в хвост, и приблизил своё лицо к моему.
– Ещё раз назовёшь меня Алёшей – я тебе ноги переломаю, – тихо проговорил, даже, скорее, прошипел. – Вообще не обращайся ко мне, и чтобы ноги твоей в моей комнате не было. Кивни, если поняла, бестолочь.
Я смотрела в его лицо расширенными от страха глазами и верила каждому слову, с ужасом понимая, что этот тип способен на подобное. И лишь когда Шевцов, не дождавшись ответа, сильнее сжал кулак, я затолкнула гордость поглубже и коротко кивнула.
Алексей разжал ладонь, с омерзением вытер её о футболку и засунул руки в карманы брюк.
– А теперь пошла вон, – негромко проговорил он.
И даже не скажи он последней фразы, меня бы и так как ветром сдуло из этой чёртовой комнаты, подальше от такого братца.
Вздохнуть свободнее я смогла только тогда, когда захлопнула дверь своей комнаты и закрыла её на замок. Сползла вниз, дыша словно после скоростного забега в пять километров. Рыдания рвались наружу, и я зажала рот рукой – не хватало ещё, чтобы мама или Виктор Андреевич услышали.
На негнущихся ногах добрела до постели и упала лицом в подушку, уже не сдерживая слёз.
В какой кошмар я попала? Что вообще это было? Ещё никто и никогда не обращался так со мной, и тем обиднее, что я ничем такое не заслужила! Я ведь всего лишь хотела подружиться, а он…
«Бестолочь».
Обидное слово жгло в памяти, а ещё этот горящий взгляд, полный ненависти. Такого унижения я ещё не испытывала. И моя растоптанная гордость в его сжатом кулаке на моих волосах.
«Кивни, если поняла, бестолочь».
Единственным желанием было сейчас крепко-крепко зажмуриться и открыть глаза в своей маленькой комнате в далёком отсюда, но таком родном городке.
Рядом замигал телефон видеозвонком от Алёнки, но я не ответила. Ну не могла, просто не могла я ей рассказать о том ужасе, который испытала только что, показать своё заплаканное лицо, когда с такими надеждами уезжала. Увижу сейчас улыбчивое, родное лицо подруги – и раскисну ещё сильнее. А этого допустить нельзя, мне понадобится много сил, чтобы выжить в этом аду.
Я свернулась в клубок и забылась тревожным, болезненным сном, даже не надеясь, что пробуждение принесёт облегчение.
* * *
Спала остаток дня и всю ночь и проснулась оттого, что стучали в дверь. Сердце замерло, но потом я решила, что сводному брату незачем приходить ко мне, и выдохнула.
– Янок, – позвала мама из-за двери, – вставай, соня, хватит дрыхнуть. Нам пора ехать в центр.
Протерев глаза, я потопала к двери и отперла замок. Мама стояла с иголочки одетая, с уложенными волосами, идеальным макияжем и жизнерадостно улыбалась.
– Доброе утро, ягодка, к тебе можно?
– Конечно. – Я отошла в сторону, впуская маму в комнату. – Мам, не называй меня ягодкой, мне уже не пять лет.
Прозвучало как-то обвиняюще, и во взгляде матери я заметила проскользнувшую грусть, смешанную с чувством вины.
– Прости, – прошептала я и обняла её.
Мы пытаемся заново отстроить отношения, так что незачем бередить раны.
В торговый центр нас отвёз водитель хозяина дома, потому что Виктор Андреевич решил работать дома и ещё с утра заперся в своём рабочем кабинете. Сказал, что обойдётся без маминой помощи, так что мы могли не спешить.
Большой город показался мне впечатляющим. Когда мама говорила, что жизнь там кипит, она не шутила. Она бурлит, течёт бурным потоком, захватывая и увлекая. Я, конечно, не из глухого села приехала, но такое многоголосие поразило. Шум сотен машин сливался в один, поднимаясь непрерывным гулом, свистом, шелестом шин и звуков клаксонов.
Мы остановились возле огромного стеклянного здания, расположенного напротив крупного перекрёстка. Видно было, как замирает река машин, повинуясь сигналу светофора, и два потока пешеходов срываются навстречу друг другу. Люди, машины, музыка из залов кафешек и магазинов – всё сливалось в единую феерию, поражая суетностью жизни.
– Дочь, чего зависла? – весело спросила мама, приобняв меня за плечи. – Добро пожаловать в большой город. Нравится?
– Да, – я была ошеломлена знакомством с мегаполисом, – думаю, да.
– Тогда вперёд.