Книга «Сахар со стеклом», автор — Мари Малинская (Маша Малиновская). — стр.68
Мне кажется, что прошла вечность, пока я открывала дверь. И всю эту вечность я не дышала, отсчитывая удары сердца. Боялась поднять на него глаза, боялась осознать, на что я решаюсь. Это магия, помешательство, но это то, чего так внезапно и отчаянно пожелала моя душа.
Но, все же решившись, я словно получила удар под дых. Потому что увидела в глазах Лекса совсем не то, что ожидала. В них были злость и ярость, что перемешались в темный коктейль. Его взгляд обжёг, заставляя почувствовать себя маленькой точкой. Глупой и недалёкой. Я моргнула в непонимании и ждала приговора. Может, мне показалось? Может, это страсть играет такими переливами?
– Я же сказал, что тебе это не надо.
Кажется, будто слова давались Шевцову с трудом, но он выплюнул их зло и с презрением. Перемена была столь разительна, что задаёшься вопросом: а не показалось ли всё то, что было до этого? Не привиделось ли?
– И мне тоже. Ты просто маленькая глупая дурочка, которая едва не вляпалась.
Слова ударили больнее пощечин, а глаза начало жечь.
– Сделай одолжение, бестолочь: забудь. И никогда не вспоминай.
Шевцов развернулся и через несколько секунд уже хлопнул дверью своей комнаты, а я стояла как вкопанная. Шок и боль смешались в причудливый водоворот, утаскивая меня в пучину отчаяния. Я словно со стороны смотрела, как моя рука закрывает дверь. А потом упала лицом в подушку и начала рыдать.
Стыд. Ужас. Непонимание.
Почему?
Нет, я не мечтала о нём, даже не помышляла, но как можно быть таким жестоким, чтобы в один час поднять до облаков, а потом сбросить вниз без парашюта. А что, если бы зашло дальше? А ведь я решилась! Я впустила в душу по одному короткому стуку. Дура. Бестолочь!
Утром встала с постели разбитая. Даже подумалось, что снова наведалась простуда, но вроде бы нет. Просто шок от вчерашнего измотал тело и душу. Как теперь смотреть Алексею в глаза? Как вести себя с ним и не вспоминать касания его нежных губ к моим? Это ведь были не просто поцелуи. Они вывернули мне душу всего за несколько минут, наполнив глупым осознанием того, что я влюбилась по уши в того, кто превратил мою жизнь в ад.
Но вечно сидеть в комнате было невозможно, и к обеду пришлось выйти. Мама хлопотала по кухне, видимо отпустив Людмилу в выходной.
– Ягодка, привет, как спала? – Голос матери прозвучал взволновано.
– Нормально.
– Алексея оставили в больнице. Виктор поехал к нему, врач сказал, что всё серьезнее, чем нам вчера показалось. Может, ты расскажешь, что всё-таки случилось?
– Мам, я точно не знаю. Какие-то парни подошли и о чем-то говорили с Лёшей, а потом началась драка. Они грубили и говорили гадости.
– Ладно, – мама вздохнула, – разберемся потом. Бери вафли к чаю.
У Шевцова оказалось сотрясение, трещина лицевой кости и перелом двух рёбер. В больнице его подержали больше недели, а потом отец по совету тренера из клуба, отправил сына в восстановительный центр для спортсменов. Мама говорила, что место это недешевое, но так к майским соревнованиям можно быть уверенными, что Шевцов-младший будет в форме.
Потом начались весенние каникулы, и я уехала к тёте Соне. Все это время я запрещала себе думать о Шевцове, посвящая всё время учёбе. Но именно поездка в родной городок расставила все точки над «и» в моей голове.
Я ужасно была рада встрече со старыми друзьями. Мы гуляли едва ли не до середины ночи, опьянённые ароматом вступившей в полную силу весны.
Днём корпели над подготовкой к экзаменам, а вечером снова встречались на лавочке в парке. Ребята приносили портативную колонку, включали хиты этой весны, кто-то пил лимонад, и всем нам было очень весело. Я отдыхала душой, проводя время со своими друзьями.
Но на третий вечер приехал от родственников Сашка Терентьев. Мне было неловко после нашей последней встречи, когда он столкнулся с Шевцовым. Я попыталась извиниться, но Саша сказал «проехали», и вечер потёк дальше. И вот после пары часов общения в компании он как-то незаметно для меня самой всё время стал оказываться рядом. А потом и вовсе закинул мне руку на плечо.
И если полгода назад я бы почувствовала себя самой счастливой на свете, то сейчас это вызвало такое отторжение, что по всему телу прокатилась дрожь. Это было настолько неприятно, что я едва сдержала себя, чтобы резко не отшатнуться. Мягко высвободилась, на что получила недоуменный взгляд бывшего одноклассника.
– Что случилось? – Сашка спросил удивлённо, будто млеть от его объятий для меня само собой разумеющееся.
– Ничего, просто…
Ты не он.
Это прогремело у меня в голове, раскрыв истину мне самой. Вот чьи руки я хочу, чтобы меня обнимали. Чьи руки касались. И не только руки…
Захотелось взвыть от безысходности. Если раньше я списывала всё на уязвленную гордость, на привлекательность Лекса, то сейчас чётко поняла, что влюбилась в сводного брата. В того самого, что ненавидел и презирал меня. В того, что позволил прикоснуться к себе открытому и настоящему, а потом жестоко захлопнул эту дверь перед носом, так и не пояснив, чем же я недостойна.