Книга «Сахар со стеклом», автор — Мари Малинская (Маша Малиновская). — стр.50
– Почему ты решил искать меня? – вдруг вырвалось, хотя я и не собиралась спрашивать.
Лекс пристально следил за дорогой, но всё же ответил, хотя и не сразу.
– Потому что ты не пришла домой.
– Ещё ведь не поздно, и я собиралась сегодня к репетитору.
– Твой репетитор позвонила и сказала, что отменяет и следующее занятие тоже.
– Понятно. – Я слышала о свойствах алкоголя развязывать язык, особенно когда делать этого совсем не стоит. Наверное, даже от чайной ложки может проявиться такой эффект. – А почему решил помочь?
– Потому что у отца завтра заключение важного контракта, и только не хватало истерики из-за твоей пропажи.
– То есть если бы…
– Много вопросов, бестолочь.
Вот и поговорили. Интересно, а это уже можно считать прогрессом в общении? Хотя обещание переломать мне руки-ноги ещё, возможно, впереди.
Тут у Шевцова зазвонил телефон. Точнее взорвался какой-то жуткой роковой мелодией. Алексей как раз пошёл на обгон, поэтому кинул его мне на колени.
– Посмотри, кто звонит, и ответь.
Я вздрогнула от неожиданности, но просьбу выполнила.
– Тут написано, что звонит Лисовецкий.
Я хотела сделать, как и просил Алексей, и ответить, но машина резко свернула на обочину и остановилась. Шевцов выхватил телефон и ответил сам.
– Слушаю.
Я не слышала, что сказали на том конце провода, но Шевцов сильно напрягся.
– Еду, – коротко сказал он и отбил звонок. – Нам придётся сделать крюк в пару часов. – Это уже было сказано мне. – Если хочешь, можешь перебраться на заднее и поспать.
– Мне и здесь нормально.
Я видела по сводному брату, что что-то случилось, но что именно – спрашивать сейчас не стоило.
Лекс резко развернул машину и, набрав скорость, поехал в обратном направлении.
Глава 29
Ехали мы быстро. На приборную панель, светящуюся в темноте, я даже смотреть боялась, как и боялась спросить, что же случилось. А сам посвящать меня Шевцов не собирался.
Через какое-то время мы выехали за город. Трасса освещалась и шла вдоль основной по городу. Скорее всего, объездная дорога, потому что по городу сейчас было сложно проехать – большинство работающих торопились домой. Но и тут было довольно оживлённо.
Алексей молчал, но я видела, как крепко он вцепился в руль. Бледное лицо было сосредоточено и словно вытесано из камня.
Минут через тридцать мы подъехали к зданию, окружённому высоким забором. Шевцов сказал что-то охраннику на КПП в приоткрытое окно, и тот поднял шлагбаум. Мне было тревожно, стала сказываться усталость, начинало снова знобить. Но я понимала, что ничего не добьюсь, если стану приставать с вопросами, поэтому молчала.
– Можешь остаться в машине, но лучше подожди в холле. Там есть диванчики и автоматы с кофе.
– Я лучше побуду здесь. Ты надолго?
– Пока не знаю.
Шевцов не стал настаивать. Было видно, что он торопился.
– Лёша, может, куртку накинешь? – затормозила я его, когда Шевцов уже почти захлопнул дверь. Но он лишь отмахнулся и скрылся за парадной дверью здания.
Что это было за здание, я смогла прочитать на табличке у двери, присмотревшись. «Частная клиника М. Ю. Лисовецкого». По коже прошёлся мороз. Может, из родных Шевцова кто-то очень болен, что он так побледнел, когда отсюда позвонили? Вдруг плохие новости?
Я залезла в Интернет и обнаружила, что клиника доктора Марка Юльевича Лисовецкого – не просто клиника, а учреждение для душевнобольных людей. От этого открытия стало совсем не по себе.
Ждать и правда пришлось долго. Минут через сорок я уже пожалела, что не послушала Шевцова и не пошла в зал ожидания лечебницы. И едва я об этом подумала, как Алексей вышел. Молча сел в машину и положил руки на руль. Было видно, что он пытается скрыть эмоции.
В оглушающей тишине прошли несколько долгих минут. Казалось, что Шевцов просто забыл обо мне.
– Очень плохо? – решилась я спросить.
– Не хуже, чем обычно. – Голос был ровный, но видно, скольких усилий это стоило.
И снова молчание. Может, я дура и лезу куда не следует, но молчать мне тоже показалось неправильным. Каким бы сложным и непонятным ни был мой сводный брат, он тоже человек. И сейчас ему было плохо.
– У тебя здесь кто-то из близких?
– Мать.
В груди стало тесно. По реакции Шевцова на звонок я поняла, что речь идёт о важных для него людях, но мама… Теперь многое стало ясно. Его мама больна, а у отца другая женщина. Вот почему он так относится и к моей матери, и ко мне.
– Как она?
С ответом Лекс медлил. Сначала посмотрел на меня, решая, стоит ли говорить.
– Она болеет давно. И здесь она уже десять лет. Сегодня был приступ, и в таких случаях врач звонит мне.